Трип опустил голову, жалея, что поблизости нет второго осиного гнезда, которое он мог бы разбить о гребаную физиономию всезнайки Симрелла.

– Твоя история – чушь собачья, Трип, уж признай, – продолжал коп. – Ты наверняка вышел через заднюю дверь, увидел, как Карл упал и на него накинулись осы. Все это случилось прямо у тебя на глазах. Но ты не вмешался. И ничего не сказал бабушке. Ты просто ушел в лес, да?

Трип отшатнулся:

– Я говорю правду.

Полицейский, явно недовольный, похлопал себя блокнотом по бедру:

– То есть ты будешь стоять на своем? И думаешь, что тебе поверят? А, Трип?

Полицейский стал расхаживать перед ним взад и вперед, перечитывая вслух его показания, указывая на пробелы в его версии событий, а сам только и ждал, как бы подловить Трипа на оговорке и заставить его признаться, что это он стал причиной смерти Карла. И что это он, Трип, во всем виноват. А это неправда. Первым начал не он, а Карл. Значит, Карл сам и виноват.

На плечо Трипу вдруг легла рука полицейского, и он вздрогнул.

– Эй, Трип, ты меня слушаешь?

– Я не знаю. Может быть, вы и правы. Может, я действительно вышел через заднюю дверь, а потом забыл об этом, – смилостивился Трип, которого больше не заботило, что там пытается доказать полицейский. К чему бы он ни клонил, это уже неважно. Главное, что Карл никогда больше не войдет в его комнату с очередным осмотром и никогда не назначит ему новое наказание. Не в этой жизни. И никогда вообще.

– Значит, ты все же видел, как он лежал тут, верно? – Служебное рвение в голосе Симрелла умиляло.

Изменилось главное. Теперь, когда Карл исчез навсегда, все контролирует он, Трип, а не этот лузер-полицейский.

– Ну, может, я и видел край лестницы у живой изгороди, – без колебаний ответил Трип. – Но ничего больше.

Трип даже не вздрогнул, когда увидал мертвого немца, распростертого на подъездной дорожке. Открытые участки его тела сплошь покрывали желтовато-белые рубцы. Их было так много, что черты его лица расплылись до полной неузнаваемости, а кожа перестала походить на человеческую. Трип сразу понял тогда, что Карл больше не вернется в его жизнь, не будет душить его за шею, не будет тыкать его лицом в натертый воском линолеум, как нашкодившего щенка, когда ему случится поцарапать его ребром подошвы, оставив на свежей работе Карла черный след. При мысли о Карле больше не будут завязываться узлом его внутренности.

Со всем этим покончено, что бы там ни выкаблучивал этот долбаный коп, который корчит тут из себя суперсыщика.

Джейкоб Грэм смотрел из окна кабинета Шеймаса Фергюсона во двор. Агент ФБР встала там со скамейки и пошла по мощенной камнем дорожке в сторону гуманитарных факультетов. Грэм следил за ней до тех пор, пока она не скрылась за деревьями. Наверное, пошла искать преподавателей из его списка.

Грэм выскочил в коридор, подбежал к лифту, вставил свою карту доступа в электронный считыватель и несколько раз нетерпеливо потыкал кнопку «Вниз», хотя дисплей загорелся при первом же нажатии. Через минуту перед ним открылись двери большого грузового лифта. Вдоль боковых стенок громоздилось какое-то оборудование, прикрытое для сохранности одеялами.

На цокольном этаже лифт с лязгом остановился. Грэм снова вставил карту доступа в считыватель, активируя двери, и они медленно распахнулись. Едва Грэм шагнул в темный коридор, датчики движения среагировали и под потолком вспыхнул ряд люминесцентных ламп.

Дойдя до двери с табличкой «В-6», Грэм вставил свою карту в прорезь и вошел в складское помещение, заставленное коробками с черными стрелками и надписями «Не переворачивать!» на боках. Одну стену занимали металлические стеллажи с научными журналами и копиями статей. Помещение было подвальным, темным. Грэм зацепил плечом стопку картонных коробок с красной надписью «Осторожно! Хрупкое». В коробках забрякали пробирки. Грэм поправил коробки, чтобы они не шатались, и пошел в дальний угол на свет настольной лампы, который с каждым его шагом становился все ярче.

В углу склада был стол, за ним, сгорбившись, сидел крупный мужчина. Это был Шеймас Фергюсон. Он вычитывал гранки статьи о синтезе батрахотоксина и его сложных аналогов, соавтором которой был сам. Услышав за спиной шаги, профессор развернул стул и оказался лицом к лицу с лаборантом.

– Ну, она ушла?

– Да. Я проследил за тем, как она уходит. – Грэм промокнул вспотевшие ладони о брюки.

– Так, так, – тихо сказал Фергюсон, изучая своего ассистента. – Есть что-нибудь, что мне надо знать?

Грэм откашлялся:

– Она очень рассердилась, когда не застала вас.

Стул заскрипел под тушей профессора. Фергюсон провел указательным пальцем по своим щетинистым усам, задумчиво глядя на нервничающего ассистента.

– У нас будут с ней проблемы, Джейкоб?

Грэм сунул обе руки в карманы халата:

– Вряд ли.

– Ну, что ж, значит, все отлично. – В голосе Фергюсона звучал сарказм. – Или нет? Что ты ей сказал?

В подвале не было второго стула, и Грэм привалился к полке.