– Неприятно, что на одной неделе погибли сразу две девушки из нашего кампуса.

– Что? – Кристина не поверила своим ушам.

Грэм снова исчез в кабинете Фергюсона и вернулся с экземпляром «Бенсон Газеттир», местного источника новостей, который выходил ежедневно. Всю первую полосу газеты занимала статья об ужасной аварии, в которой погибла студентка Университета криминалистики по имени Джейн Пиррунг: ее гибридный автомобиль столкнулся с груженым угольщиком накануне вечером. И тут Кристина вспомнила, как Макфэрон говорил ей, что ездил на автомобильную аварию, в которой погибла студентка университета.

Кристина спросила Грэма о Пиррунг, но он не знал ее лично, только случайно слышал, как его босс сказал, что она была в той группе спелеологов, которая нашла тело Наоми Винчестер. Газету он отдал Кристине насовсем.

Выйдя из Центра Пембрука, Кристина присела на скамейку, чтобы подумать. Она решила, что следующим ее шагом будет опрос членов Комитета по академическому надзору, и первым, на кого пал ее выбор, стал профессор права. Юрист всегда может дать совет, который так или иначе отразится на процедуре голосования; по крайней мере, другие члены комитета наверняка к нему прислушаются. Что до смерти Джейн Пиррунг, то о ней явно следует узнать побольше.

Через три дня после того, как тело Карла с распухшим от безжалостных укусов лицом увезли в городской морг, у задней двери бабкиного дома возник сержант Симрелл и сунул Трипу под нос свой значок.

– Ты ведь Трип, верно? – спросил полицейский, жестом приглашая его следовать за ним на подъездную дорожку.

Трип повиновался. Небо слепило синевой. Высокое давление разогнало влажный, промозглый воздух; далеко внизу серебрилась широкая дуга реки Огайо, и отражение пушистого облака плыло по ней между плавными берегами.

– Твоя бабушка говорит, вы с Карлом не ладили. – Коп сразу взял быка за рога и принялся искать плохого парня.

Трип кивнул:

– Да, он был строгий.

– Покажешь мне, где твоя комната? – спросил полицейский, а сам поднял голову и уставился прямо на увитое плющом окно третьего этажа. «Этот козел уже знает ответ», – понял Трип.

Он показал на небольшое окошко в раме из плюща. Плющ заплел весь фасад целиком, но особенно густо он рос со стороны подъездной дорожки, где его каждое утро пригревало восходящее солнце.

– Значит, он полез туда, чтобы прочистить водосточный желоб? – уточнил Симрелл, делая пометку в своем блокноте. – Твоя бабушка сказала, что, с твоих слов, Карл забрался туда по лестнице, потому что листья забили водосток, опять же с твоих слов, так?

– Да… наверное, – пробормотал Трип.

– Значит, ты должен был видеть, как он лежал потом внизу, так?

– Безудержный энтузиазм в голосе Симрелла раздражал Трипа. Было похоже, что полицейский задумал какой-то хитрый ход, чтобы обмануть его. Но какой?

– Трип, ты когда-нибудь открываешь окно, которое выходит на подъездную аллею? – Симрелл снова взглянул на двойную раму, утонувшую в плюще.

Трип пожал плечами:

– Ну да, летом, когда совсем жарко.

– Как, например, сейчас, в июле. Ты же открываешь его сейчас, а?

– Да, ночью. Я открываю окно ночью. Под крышей очень жарко спать.

– Ну еще бы.

Полицейский подался к Трипу и, ухмыляясь, спросил:

– А тебе никогда не случалась так разозлиться на этого старого кретина, – вкрадчиво спросил коп, приподняв брови для пущего эффекта, – чтобы тебе захотелось столкнуть его с этой гребаной лестницы? – И Симрелл ткнул Трипа указательным пальцем в плечо.

– Я ничего такого не делал. Ну и что с того, что он мне не нравился? – ответил Трип, словно защищаясь.

Сержант Симрелл ухмыльнулся:

– Да уж, держу пари. Встречал я таких типов. Из тех, которые проверяют подошвы своих ботинок, прежде чем войти в дом, – не наступил ли он где в собачью какашку, так?

Прежде чем Трип успел ответить, Симрелл наклонился к нему:

– На самом деле ни для кого не секрет, что ты ненавидел этого типа до печенок.

Обвинение застало Трипа врасплох. Он уставился на темное пятно на дорожке – это натекла кровь из разбитой головы Карла, и даже ночной дождь не смыл ее полностью.

Сержант Симрелл приобнял Трипа за плечи таким жестом, который мог означать что угодно, но только не сочувствие, и повел его по дорожке к выходу.

– А теперь покажи мне еще раз, как ты прошел в лес, пока Карл лежал здесь, истекая кровью.

Трип показал на садовую ограду:

– В саду есть калитка, вон она, за ней начинается тропинка. Она ведет прямо в лес.

Полицейский сдвинул на затылок шляпу и полистал свой блокнот, словно сверяясь с записями.

– Дело в том, Трип, что это полностью противоречит показаниям твоей бабушки. Она как раз работала в саду и говорит, что ты там даже не показывался. Так что ты не мог выйти в лес через калитку, а? Тогда бы она тебя видела. Это первое. – Полицейский поднял один палец. – А во-вторых, мы оба знаем, что это полная чушь. – И он показал второй палец.