А я всё думал-гадал, когда властность и чувство хозяина наконец сменят его шок и непонимание ситуации. А он довольно быстро справился! Ну, для жителя Земли 1, быстро.

— Нет, Михаил Владиславович, — подчёркивая отношения, обратился я к Барагозину по имени-отчеству. — Это вы, видимо, забыли, что общаетесь с Часовым!

Барагозин стойко выдержал мой взгляд, однако всё же сглотнул. Но на ноги не поднялся. Нужно было его простимулировать.

— С каких пор стадо вдруг решило, что их вожак главнее пастуха? — Вонзив в него самый жёсткий из отрепетированных перед зеркалом взглядов, спросил я.

Кажется, проняло. Причём не только Барагозина, который почти мгновенно вскочил на ноги, но и остальных. Ежов — министр обороны, вдруг поправил туго затянутый галстук. Григорьев — первый секретарь Московского госкомитета, наоборот, сполз на своём кресле едва ли не до уровня столешницы. А Лихоимцев вдруг загремел подстаканником с давно остывшим чаем.

— И ты, Мэлс, видимо, считаешь себя пастухом, да?! — несмотря на покрасневшие белки глаз, обманчиво елейным голосом протянул Барагозин.

— А вас — стадом, — кивнул я. — Всё верно!

Вот тут терпение Барагозина начало подходить к концу, а вместе с ним и его елейный голос сменился на повышенные тона!

— Мэлс, хватит!!! — хлопнув ладошкой по столу, проявил эмоции Генсек.

Я, переводя взгляд с одного побелевшего лица на другое, поинтересовался:

— Ну что, господа враги народа, кому молчим?

— Ну, товарищ Сибиряк, это уже слишком! — взбунтовался главнокомандующий ВС СССР — Ежов. — Вы вообще в курсе почему вас сюда вызвали?

Вопрос Ежова требовал немедленного ответа, но мне надоело стоять. А предложенный резной стул даже на вид был жесток и неудобен. Поэтому господину Заворотнюку пришлось встать со своего удобного кресла ещё раз.

Вновь хлопнув самого младшего из секретарей политбюро по плечу, я заставил его встать и, поменяв свой неудобный стул на его замшевое кресло, расположился уже в нём.

Всё это происходило под безмолвным наблюдением остальных.

— Спасибо, что подождали, — расположив руки на удобных подлокотниках, поблагодарил я членов политбюро.

Генеральный секретарь ЦК партии Барагозин пребывал в плохо скрываемом гневе. Его «правая рука», кум и одновременно главнокомандующий всех войск Союза Сергей Ежов — тоже. А вот на лицах остальных читалась только растерянность.

И этим надо было пользоваться.

— Что же по поводу вас, Сергей Денисович, — обратился я к Ежову. — Я в курсе. Зачем, как вы выразились, ВЫ, — вновь пересчитывая взгляды, сделал я акцент. — Вызвали МЕНЯ!

И вновь театральная пауза. Секунды на четыре, не больше. Иначе можно потерять эффект, и оппонент начнёт думать. А думающие члены партии в данный момент в мои планы не входили.

— Лично вы, Сергей Денисович, — как бы невзначай я махнул рукой с заблаговременно надетым на неё гантом, — требуете, чтобы Часовые немедленно передали вам все полученные в других Т-мирах технологии.

Я перевёл перчатку уже на генсека.

— Ваш кум, Михаил Эдгарович, хочет от Часовых, чтобы мы не препятствовали Марсу и признали его право на самоопределение.

— Марсианская колония Союза имеет международное право… — сквозь зубы процедил Барагозин, но я не дал ему закончить.

— Я не договорил.

Покачав головой, я перевёл взгляд на следующего своего требователя.

— Представитель СССР в ООН, Эрик Комласс, требует от Часовых недопущение нуль-топливного кризиса между сверхдержавами и передачу частотных координат «Земли 12» под кодовым названием «Солярис» всем постоянным членам Организации Объединённых Наций. А этот Т-мир, я напомню, на данный момент является основным источником нуль элемента для СССР!

И вновь пробежавшись взглядом по всем присутствующим, добавил:

— Я никого не забыл?

Ответом послужило гробовое молчание, которое на эмоциональном кураже я воспринял как приглашение продолжить разбор.

— И всё это вы требуете от организации, чьё финансирование за последние 2,5 года было урезано в семь раз. На данный момент на весь СССР приходится всего семь действующих часовых! Чуете к чему я веду?

— Мэлс Денисович, — уже более сдержано, хоть и было видно, с каким трудом это ему даётся, попытался ответить сам генеральный секретарь. — Партия ведь вам уже сообщила что работа по строительству Академии Часовых уже ведётся.