— Философ, значит… — побарабанил Романов пальцами по столу, — хорошо, я согласую вопрос о встрече — ориентировочно завтра после обеда… договорись, чтобы он пришел.

— Хорошо, папа, — вздохнула Наташа, — я попробую.

Как ни странно, но девятка все согласовала в самые короткие сроки, и на следующий день в два часа пополудни на конспиративную квартиру на Петроградской стороне (первый этаж доходного дома начала века рядом с телецентром) прибыли сначала Илон Баскофф, а затем и Григорий Романов, сопровождаемый двумя серьезными шкафообразными охранниками.

— Рад познакомиться, — осторожно протянул ему руку Илон, по-русски он говорил совершенно свободно.

— Взаимно, — буркнул Романов, опускаясь в потертое временем кресло рядом с журнальным столиком.

Он сделал приглашающий жест собеседнику, а охранники ушли на кухню и даже закрыли за собой дверь.

— Ну что же, Илон, давай поговорим… — закурил генсек, не предложив сигареты собеседнику, — ничего, если на ты?

— Конечно, Григорий Васильевич, — вежливо отозвался тот, — в английском языке вообще нет деления на ты и вы…

— В староанглийском было, — проявил знание лингвистики Романов, — но ладно, речь не об этом… расскажи о себе, а то Наталья очень обрывочные сведения выдала.

— У меня русские корни, — так начал рассказ о себе Баскофф, — дедушка и бабушка убежали с Украины в гражданскую войну, когда петлюровцы начали погромы…

— Значит, ты из евреев… — констатировал факт генсек.

— Значит, да… — согласился Илон и тут же добавил, — в Америке очень много евреев, и при этом большая часть их родом из России. Дедушка с бабушкой сначала во Францию уехали…

— А чем они занимались? — перебил его Романов.

— Сапожная мастерская у них была… так вот, во Франции они не прижились, поэтому через несколько лет сели на пароход и отбыли в Нью-Йорк — так там и прожили до смерти.

— Дочь говорила про Майами…

— Это уже позднее Майами случился — сын дедушки, мой отец, значит, довольно быстро вышел в большие люди… может, слышали, Робин-Баскофф, компания такая есть, часто рекламируется…

— Не слышал, но ты продолжай.

— Так вот, отец хорошо поднялся, а потом решил заняться политикой и перешел на работу в госдепартамент… это примерно, как секретариат Политбюро в России.

— Я знаю, что такое госдепартамент, — прервал его пояснения Романов.

— А я после окончания института решил пойти по его стопам… ну, он помог, конечно — и вот я в России…

— А такая работа в Америке считается завидной?

— Не самой лучшей, но в десятку точно входит.

— Илон, — потер виски Романов, — я же знаю, что кадровый сотрудник ЦРУ, что ты мне мозги-то вкручиваешь? — неожиданно применил он простонародный оборот.

— А как будто у вас все сотрудники посольств не работают в КГБ, — язвительно ответил Илон. — Правила игры такие, не мы их устанавливали, не нам их и ломать.

— Если все сложится, где будете жить — в Майами?

— Я 10 месяцев в году за границей работаю, Наталью могу с собой брать… следующее место работы у меня уже обозначено — через два месяца уезжаю в Дели.

— Тэээк, — поскреб затылок генсек, — а ЦРУ не будет против этого вашего брака?

— Я этот вопрос решу, — скромно ответил Баскофф, — у меня хорошие связи.

— Тогда давай так сделаем, — Романов поиграл в руках ручкой, вытащенной из нагрудного кармана, отложил ее в сторону и закончил мысль, — на днях у меня состоится телефонный разговор с вашим президентом, я обговорю с ним этот вопрос… думаю, у меня есть право на это. Если все разрешится положительно, я препятствий вашему браку чинить не буду.

Югославия

Через пару дней после этой встречи в сводке новостей, положенной утром перед Генеральным секретарем, красным карандашом оказался отмеченным абзац в газете Фигаро, где сообщалось о введении комендантского часа в Косово, автономном районе СФРЮ. Там сообщалось, что это связано с деятельностью местных албанских сепаратистов. Местная же пресса в лице газеты Борба разразилась целым подвалом на первой странице, из которого, впрочем, трудно было понять что-либо существенное.

— Вызовите ко мне Примакова и Ивашутина, — такое указание Романов дал секретарю после минутного раздумья, — лучше на после обеда…

В назначенный срок оба руководителя советских спецслужб сидели в креслах для посетителей и внимательно слушали главнокомандующего.

— Я собрал вас с тем, товарищи, — начал Романов, но вспомнил, что повторяет известные слова Гоголя, поэтому свернул в сторону, — чтобы обсудить Югославию… что там происходит, расскажите в двух словах…

— Можем даже чуть подробнее, чем в двух словах, — позволил себе шпильку Примаков, — у югославов на повестке дня стоит тот же самый национальный вопрос, с которым мы худо-бедно справились три года назад.