— Георгий, послушай меня, пожалуйста, — сказала Лада вдруг довольно жестким голосом, прерывая моего бывшего товарища по команде. — Если ты кому-нибудь об этом скажешь, я расскажу Даниле как ты ко мне грязно подкатывал, после чего ты будешь ползать в луже своей рвоты, дерьма и крови, собирая выбитые зубы сломанными пальцами. Понял? — на последних словах девушка как будто увеличилась в размерах, а голос ее словно громом прозвучал.

Несмотря на то, что Лада попросила меня изображать тупого болвана, сейчас я с трудом удержался после ее преображения. Гера такой выдержкой похвастаться не мог — его лицо заметно вытянулось, он аж отшатнулся — такой отповеди от столь милой девушки явно не ожидал. Да и никто, наверное, не ожидал бы.

— Что смотрим? — еще более жестко спросила его Лада. — Кругом шагом марш и скрылся отсюда, иначе горько пожалеешь, что вообще посмел на меня голос повысить!

Георгий, еще раз дернувшись как от удара, развернулся кругом и действительно торопливо ушел.

— Гандон, — негромко произнесла ему вслед Лада, а после обернулась ко мне. — Прости, нам нужно будет тебе многое объяснить, — снова передо мной милая и приятная берегиня с ясным взором и ангельским голосом.

— Понимаю…

Вновь виновато улыбнувшись и пожав плечами, Лада жестом позвала меня за собой. Во дворец и в спальный корпус не заходили — обошли по парковой дорожке. Вышли к большой, метров тридцать в диаметре, прозрачной и уходящей далеко вверх трубе, внутри которой располагалось сразу несколько лифтовых шахт.

— Велосипед здесь оставь, заберут, — попросила Лада, заставив дверь открыться легким жестом.

Мы сели в один из лифтов, который она отправила наверх, положив руку на мигнувшую панель. Продолжая на всякий случай играть роль бессловесного болвана — не зря мне Саргон мундир черно-золотой дал, в броне меня точно бы узнали как оригинала, я смотрел как удаляется земля, как меняется обзорная панорама. Внизу уже широко расстилались зеленые просторы дворцовых предместий Санкт-Петербурга, а вот вдали виднеется плотная застройка небоскребов, среди которых снуют вереницы летающих машин, похожих отсюда на маленькие точки.

Поднимались мы довольно стремительно, совсем скоро оказавшись на краю атмосферы, но подъем продолжался — пока лифт не привез нас на орбитальную станцию.

Планетарный лифт. Удивительное дело.

Следуя за Ладой по широким и пустым серо-белым коридорам, я катил за собой кейс с доспехами. Шли недолго, вскоре миновали распахнувшиеся двери и оказались в личных покоях берегини — ничем иным самая настоящая роща с журчащими ручьями и поющими птичками быть не могла. Подняв голову, увидел сверху прозрачный купол, за которым видна такая красивая отсюда Земля.

Пока шли через небольшую рощу по сторонам я не особо осматривался, все больше наверх на Землю и в темноту космоса смотрел, так что даже не сразу заметил, как мы подошли к хорошо спрятанному среди зелени дому. По стилю он напомнил мне особняк Саргона, только меньше размером.

— Все, здесь можно вести себя естественно. Чай, кофе? — повернулась ко мне Лада.

— Мне бы лучше немного объяснений.

— Даня объяснит, я не могу.

— Почему ты не можешь?

— Психологически не могу. Не хочу нести столь серьезный груз ответственности, — призналась Лада. — Оставь чемодан здесь, пойдем со мной, — показала берегиня, после через гостиную повела меня в кабинет.

Здесь у стены за ширмой обнаружилась капсула, крышка которой только что поднялась и в облаке пара появился Даня, который там внутри как будто на консервации находился. Он, как и Лада, внешностью практически не изменился — только морщинок вокруг глаз прибавилось, да помятым после капсулы выглядит.

Постояв немного, возвращая себе координацию движений — совсем как я недавно после портала, Данила сделал шаг вперед, покачнувшись и взявшись за специальные перила. Потом не глядя на нас прошел ко столу и налил себе воды, жадно выпил. И только после этого, игнорируя взглядом меня, посмотрел на берегиню.

— Лада, почему мне уже три анонимных источника сообщили, что ты сделала себе нелегального клона Юпитера, причем двое из доброхотов прямо намекали на твои с ним любовные утехи?

— Все не так, как ты думаешь.

— А как? — глаза Дани смотрели внимательно, губы сжались в тонкую нить. Причем на меня он по-прежнему даже взгляда не кинул, словно я здесь предмет мебели.

— Это Максим, — показала на меня Лада.

— Я вижу, что это Максим! — фыркнул Даня. — Ты мне объяснишь, зачем он тебе? Соскучилась? Я понимаю, что мы уже столько лет вместе, но мы же договорились всегда быть честными друг с другом! Если ты чувствуешь, что устала от меня, ты могла бы поговорить, мы бы вместе решили…

— Даня, это он.

— Кто он?

— Максим! Он снова здесь, он вернулся!

Повисло долгое молчание, во время которого Данила осмысливал сказанное.

— Кто вернулся? — наконец спросил он, уже глядя на меня.

— Даня, не тупи, — сказал я уже понимая, что здесь прошло скорее всего не десять лет, а побольше. Может быть лет двадцать, раз планетарный лифт сумели построить. Может быть лет тридцать. Или даже тридцать пять.

— Макс, это серьезно ты?

— Да, это серьезно я. Даня, скажи мне пожалуйста, какой сейчас год, где Алиса, и что произошло пока меня не было.