Судя по выражению лица, воздухоплаватель прекрасно понял, что это за оружие, даже переводить не нужно было.

— Скажи ему, что сейчас ты спускаешься вниз и останешься там, а мы вдвоем полетим на большой корабль, чтобы переговорить с Мариной. Или же он сейчас улетает, но тогда я собью и его летучий корабль, и вот эту серебристую лайбу, рука не дрогнет.

Воздухоплаватель тоже без перевода понял мои слова, когда я наверх показывал и отнесся заметно пренебрежительно. Но когда я предложил ему проверить, энтузиазма не выказал, а потом ему потребовалось немного времени для того чтобы связаться с начальством.

Несколько минут ничего не происходило, после чего начальство — в лице директора Марины, похоже, дало добро и Хелен отправилась по лестнице вниз в сумрак, а мы со Слаем по посадочному рукаву перешли в дирижабль.

Гранатометы мы, после некоторых препирательств, взяли с собой, причем у меня за спиной была труба, заряженная силой Гефеста. Так что, если что вдруг, вспышку Ушан с Яриком точно не пропустят, и надеюсь отправятся вслед за нами. Способ «перезагрузки» ситуации, конечно, не очень удобный, но другого у нас нет.

Дирижабль даже не отшвартовывался, а сразу отстрелил якорный канат и быстро начал подниматься. Напряжение внутри нарастало — что-то явно пошло не так, и с «русской» Мариной наверху определенно возникли какие-то проблемы.

Несколько минут подъема и не заходя в открытые ворота шлюза, мы оказались сверху над огромной махиной стратосферного аэростата. Обзор открывался удивительный — плавающая по воздуху громада размером не уступала парящим городам, и, как и в городах здесь сверху располагались открытые сектора — я увидел даже зелень парка и лазурь бассейнов, у которых отдыхали люди.

Везущий нас дирижабль причалил к мачте неподалеку от башни с капитанским мостиком, куда нас повели по поданному посадочному рукаву, приведшего в узкие серые коридоры командного отсека. Несколько трапов, одна поездка на лифте, и мы пришли в адмиральские каюты. Узнал об этом просто — кроме новолатинского, здесь были надписи на русском.

Директор Марина встречала нас в немаленькой каюте, одна из стен которой была полностью остеклена, открывая вид на просторную верхнюю палубу аэростата. Даже без слов Хелен, что Марина — русская, это было понятно, выглядела она очень уж знакомо и по родному, что ли. Нет, я не видел ее ни разу, но несмотря на неземной крой белого с лазурными вставками комбинезона Альтергена, Марина производила впечатление соотечественницы, являясь еще и обладательницей весьма вызывающей красоты.

При этом было заметно, что директор Альтергена напряжена и взволнована. Даже, наверное, сильно испугана, что не очень успешно скрывала — причем боялась она точно не нас. Настороженно глядя — причем все больше по сторонам, как готовящийся впасть в панику параноик, Марина показала нам присаживаться, потом потерла виски руками и вопросительно посмотрела мне в глаза.

— Меня зовут Максим Суворов. Это Слай, — показал я на серпента.

— Ты русский? — от удивления Марина даже перешла на «ты», чему почти сразу заметно смутилась.

— Да, этот тоже, — снова показал я на Слая.

— Этот, — закатил глаза серпент. — Дядь, ну какой я тебе «этот»?

Перебивая его возмущенный шепот, я кратко рассказал Марине о том кто мы и откуда, как здесь появились и как уничтожили массу измененных, умолчав о заходе в пять сессий, четыре из которых прерывались после наших смертей. Марина слушала внимательно, но напряженная настороженность из ее вида не уходила — она явно чего-то боялась, чуть ли не по сторонам озираясь, так что рассказал я так кратко, насколько мог.

— У меня плохие новости, — сдавленно сказала Марина, после чего вдруг одним движением расстегнула ворот кителя и чуть оттянув вниз край белоснежной майки, показала нам пульсирующую темным багрянцем метку в середине груди в виде глубокой царапины. Так же быстро застегнулась и начала говорить.

— У меня… это прозвучит невероятно, — теперь точно заметно, что Марина волнуется гораздо сильнее, чем показывает. — В общем, вчера рано утром я проснулась оттого, что у меня в стене возник портал, из которого вышла женщина… демонесса, со змеями вместо волос.

Вчера утром — получается, в то время, когда и мы здесь появились.

— Она меня чуть не убила, припугнув, а потом передала записку…

Достав из ящика стола свернутый трубочкой листок бумаги, Марина передала его мне. Причем смотрела она со скрытой надеждой — так смотрят люди, которые не знают что делать и цепляются за любую соломинку.

В записке на русском языке — причем явно не от носителя, было вполне подробно расписано предложение, заключающееся в том, что Марина идет на сотрудничество с новой династией правителей Простора Селены и после этого, несмотря на некоторые прежние разногласия, остается директором Альтергена. Если же Марина продолжит действовать по предыдущему плану и начнет эвакуацию обитателей сумрака, то у Альтергена на Альбионе будет новый директор, и только что Марина в возможности совершить подобную кадровую перестановку убедилась. Метка же ей поставлена для того, чтобы знать о ее местоположении и как только соглашение окажется достигнутым, метка будет снята.