Мала пробовала снова и снова, пока не развеяла дух. Встала, успокаиваясь, и вызвала столько огня, сколько смогла удержать, пустила пламя вихрем вокруг себя и медленно пошла вперёд. Ветки и шипы шипели, сгорая, и испускали вонючий дым. Но сразу за спиной из ещё горячей золы уже рвались вверх новые, более злые, побеги. Пути назад не осталось. Девушка задыхалась, отчаянно прислушиваясь к эху странной силы, но не могла до неё добраться. Ей казалось, что вот оно уже рядом, а потом снова стало дальше. Волховица металась на пару десятков шагов из стороны в сторону, и даже живучие заросли уже не поспевали так быстро отрастать.

Дым щипал и драл грудь и горло. Мала закашлялась, повалилась на колени и огненный кокон распался отдельными всполохами. Девушка пыталась отдышаться, с ужасом видя, как корни вздымают шипастые ветви, вставая стеной. Очередной приступ кашля, в глазах на миг потемнело, а Мала поняла, что катится вниз по склону.

«Опять расщелина» — мелькнуло в мыслях, но тогда же падение остановилось.

Волховица пустила рядом пяток светлячков и осмотрелась. Она оказалась в небольшом овражке, сверху уже закрытым зарослями. Да и из склона торчало не мало сухих корней. И здесь странное чувство было самым сильным. Девушка добавила света и, наконец, заметила слабую серую дымку в трёх шагах от себя. Она даже сперва не поверила тому, что нашла, решив, что это осталось от устроенного ей же пожара. Но дым не рассеивался, а вонь уже перестала ощущаться. Тогда радость накрыла Малу, заставив политься тихие слёзы.

Девушка, наконец, дрожащими пальцами развязала завязки котомки и достала воду. О сухарике даже и не вспомнила, а медленно и с упоением сделала первый маленький глоток. Она растягивала что у неё было на множество маленьких глоточков, смакуя каждый. Но даже когда мех опустел, жажда не ослабла. Мала посидела ещё немного, проверяя много ли получила ушибов в падении, а потом шагнула в обратные Врата. В мыслях билось лишь желание напиться воды вдосталь и поесть.

Переход оказался похож на прошлый — её сдавило со всех сторон. Но внезапно исчез весь воздух из груди и вдохнуть было нечего. И боль в два раза мучительней терзала тело, пока полёт не закончился мягким ударом о зелёную траву на берегу небольшой речки.

Воздух пах свежестью и землёй, и примятой травой, и полевыми цветами. И всплески мелких волн сливались с музыкой ветра в ветвях ивы. Плеснула рыба, сердито чирикнула какая-то пичужка, прожужжала мимо муха по своим делам… Только сила больше не неслась полноводным потоком, а стояла вокруг моросью.

Мала была в родном мире. Дома?

Нет, сперва нужно было напиться и найти еды, а ещё людей, чтобы разузнать куда её выбросило. Только она так ослабла, что едва могла пошевелиться. Волховица лежала, вдыхала сладкий воздух и слушала баюкающие голоса. Вот в разговор ручья и ивы ворвался скрип тележного колеса, и Мала заставила себя прислушаться и повернуть в ту сторону голову.

Оказалось, что всего в нескольких саженях от неё дорога прибегала к реке и от неё отходил небольшой спуск к самой воде в удобном месте напоить людей и лошадей, да и всему каравану на отдых встать.

Вслед за скрипом ветер принёс голоса, и Мала улыбнулась. Громкий окрик показался ей знакомым. И правда не прошло и части часа, как обоз встал отдохнуть и приказчик с людьми спустился к воде. Там они и увидели лежащую кулем девушку. Медленно, с опаской, приказчик всё же подошел ближе и посмотрел на истрёпанные волховские одежды на измождённое лицо найденной.

— Ты у купца Звяги служишь, — хриплым и скрипучим шёпотом сказала ему Мала, глядя прямо в глаза. — Я тебя помню.

Приказчик внимательней всмотрелся в лицо, силясь вспомнить, а потом удивлённо вскрикнул:

— Тогда! При лекарке!

Мала медленно закрыла и открыла глаза, сил кивнуть совсем не осталось. Она успела увидеть, как приказчик поспешил вверх по дороге, прежде чем провалиться в тяжелый сон.

Что ищешь, путник, на краю земли?

Неужто дома холодно и мёрзло?

А тут тепло и море до зари,

И сто дорог, но сердце, вдруг, оглохло.

(из песни кощунника)

Из забытья Малу вновь вернули голоса. Старый знакомец Звяга причитал возле девушки и суетливо бегал вокруг, стараясь не промочить красивые сапоги. В нескольких шагах поодаль стояли люди от приказчика до попутчиков и меж собой не приглушая голоса обсуждали оборванку. Их разговоры отдавались в голове, заставляя девушку болезненно морщиться.

— Пить… Помогите… напиться… — тихо попросила волховица.

Звяга остановился, наклонился чтобы расслышать сказанное, и Мала с трудом повторила просьбу. Купец опять засуетился, замахал смешно руками, распоряжаясь зеваками, и ему принесли пустую плошку. Он бережно помог девушке приподняться, зачерпнул воды из реки и поднёс к её губам. Мала жадно глотала прогретую летним солнцем воду, чувствуя песчинки, поднятые со дна неловким купцом.

— Это кто тебя так? Что случилось? А где лекарка Ясна? — спросил, чуть успокоившись, купец. — Я давишним-давишним летом как в Ветрище воротился, так искал, но сказывали вы с ней нежданно ушли, не сказавшись, не попрощавшись.