Сдерживая желание поерзать, я старательно избегала смотреть на свой телефон. Но я специально положила его на стол, чтобы видеть, не позвонит ли кто-нибудь с новостями о Сеф. Не то чтобы им повезло, когда мы в последний раз разговаривали с Деми, но девушка могла надеяться.

— Я вижу, вежливый разговор требует слишком много усилий этим вечером. — Чейз вздохнул, когда я не ответила на его комментарий по поводу ужина. — Ты бы чувствовала себя более комфортно, если бы мы поговорили о наших общих интересах?

— О, а у нас они есть? — Ответила я, чертовски саркастично.

Чейз тихо рассмеялся. — Дарлинг, мы гораздо больше похожи, чем ты хочешь признать. Мы всегда были такими, помнишь? Раньше ты называла меня другой половинкой своей поганой души. Мы были созданы друг для друга, что ты и доказала, когда безжалостно застрелила своего любовника-жнеца без колебаний.

Его глаза загорелись возбуждением, когда он сказал это, как будто он вспоминал момент и слегка кайфовал от него. Больной ублюдок.

— Мы совсем не похожи, Чейз, — солгала я.

Он только усмехнулся. — Кстати, о твоем покойном любовнике... он был ужасно очарован наследием Локхартов, не так ли?

Меня охватило замешательство, но я не позволила этому проявиться. — Ты всегда был таким самоуверенным? Или это то, что ты перенял после того, как получил пулю в голову? — Я склонила голову набок, мои пальцы поигрывали ножкой бокала с шампанским. — Никому больше нет дела до Локхартов, потому что они все мертвы.

Чейз пожал плечами. — Если бы это было правдой, я бы не нашел целый жесткий диск с исследованиями в квартире Жнеца. Цифровые марки не лгут, Дарлинг; он потратил несколько лет на расследование дела моего отца. Но я не могу точно определить, почему. Не могла бы ты пролить немного света?

О чем, черт возьми, он говорит? Касс расследовал дело отца Чейза? Почему?

— Я бы предложила лучше спросить это его, — ответила я холодным голосом, — но не думаю, что судьба уберегла бы двух ублюдков от моих пуль. Некоторые секреты действительно уходят в могилу.

Губы Чейза сжались, как будто он хотел обвинить меня во лжи. Как будто он подозревал, что я точно знала, почему Касс расследовал дело Ченнинга Локхарта, и просто не подавала виду. К несчастью для него и для меня, я действительно понятия не имела.

— Прекрасно, — прошипел он в конце концов. Он взмахнул рукой в воздухе, и мгновение спустя очень взволнованный официант поспешно вышел из кухни с двумя дымящимися тарелками супа. Его руки дрожали, когда он поставил их перед нами, затем он почти побежал обратно на кухню, где, должно быть, прятался.

— Ешь свою гребаную еду, Дарлинг, — рявкнул Чейз, беря ложку. — Ты слишком худая.

Когда я не сделала ни малейшего движения, чтобы даже прикоснуться к своей суповой ложке, его терпение лопнуло, и он стукнул кулаком по столу. Суп расплескался, и мое шампанское опрокинулось, разлив вино по всей скатерти и на пол.

— Я сказал, ешь, — прорычал он. — Или хорошенькая маленькая Стефани лишится пальца.

Я напряглась, мое сердцебиение отдавалось в ушах, когда паника затопила мой организм. Телефона Чейза не было видно, но я не сомневалась, что он мог бы позвонить в мгновение ока.

С трудом сглотнув, я взяла ложку и окунула ее в сливочно-зеленый суп. Даже если в него что-то подсыпали... Я бы выжила. Я всегда выживала.

Суп на вкус был как зола на моем языке, но Чейз не сводил с меня убийственного взгляда, пока я не проглотила первую ложку. Затем все его поведение изменилось, как будто он расслабил галстук, и внезапно вернулся к образу очаровательного Чейза на свидании.

— Я так сожалею о том, что случилось с твоим многоквартирным домом, — прокомментировал он так небрежно, как будто мы обсуждали погоду. — Должно быть, это был такой удар - вот так потерять все свои красивые машины.

Я подавила желание поперхнуться, когда съела еще одну крошечную ложечку супа. — Гибель невинных людей несколько затмила мою любовь к этим машинам, Чейз. Я понимаю, что тебе крайне не хватает сочувствия и элементарных человеческих эмоций, но ты не глуп. Перестань вести себя так, будто так и есть.

Его глаз сузился, сверкнув гневом. Затем он откинул голову назад и расхохотался - от души, как будто я только что рассказала ему самую смешную шутку на свете.

— Я скучал по твоему умному рту, — прокомментировал он, когда его смех затих, затем выражение его лица быстро сменилось на что-то более мрачное, более опасное. — Я могу придумать так много вещей, которые я хотел бы сделать с этим ртом. Пять лет дали мне так много времени, чтобы подумать о нашем воссоединении.