Шрифт:
Маркус остался один в опустевшем зале. Слова Вальтура висели в воздухе: "Ты выжил"... "Докажи"... Не похвала. Вызов.
Но в этой горечи, в этой ярости на Изабель, в холодном "совете" Вальтура, горела его крошечная победа. Точка контроля. Его путь. Он сжал кулак, чувствуя, как эфир отзывается на его волю – тонкой, послушной нитью. Он выжил у Камня. Он пройдет и здесь. И заставит всех – Изабель, Вальтура, весь проклятый клан – увидеть в нем не слабое звено, а Силу. Искра внутри него ответно дрогнула, согревая холод, поселенный словами наследника. Битва только начиналась.
Глава 4 Семейный ужин
Послеобеденная подготовка под началом Громовержца Торгрина оставила Маркуса выжатым лимоном. Каждый шаг по роскошному ковру, ведущему к апартаментам Патриарха, отзывался болью в мышцах, а эфир внутри, взбудораженный физической нагрузкой, жужжал назойливой осой под кожей. Контраст был оскорбительным: от пропитанных потом и болью камней тренировочного зала – к гладкому дереву, мягкому свету кристаллов и тяжелому аромату сандала и ледяных цветов. "Семейный ужин", – мысль вызывала не робость, а гнетущее предчувствие. Это был не прием, а смотр войск. И Маркус, сын Первой Жены, но едва выживший новичок среди Достойных, чувствовал себя волчонком, забредшим на пир стервятников.
Дверь в столовую распахнул беззвучный слуга. Маркус шагнул в холодное великолепие зала. Гигантский стол из черного дерева, белоснежная скатерть, сверкающее серебро и хрусталь казались насмешкой над кровью и потом его мира. Гобелены с победами Арнайров висели, как обвинения. В торце – трон Сигурда. Иделла, его мать, уже сидела справа от пустого места Патриарха. Ее синее платье было броней, взгляд – ледяным скальпелем, скользнувшим по Маркусу. Знает. Знает, что я едва держусь. Слева от трона – место Вальтура. Брат уже стоял там, безупречный в темно-синем камзоле, лицо – спокойная маска власти. Его глаза, холодные и всевидящие, встретились с Маркусом на мгновение – без узнавания, лишь констатация факта его присутствия. Наследник. Наблюдатель.
Вторая Жена, Лорена, заняла место напротив Иделлы. Женщина с пепельными волосами и усталой красотой в темно-сером бархате. Рядом, словно отражение ее сдержанной строгости, ее четверо детей, прошедших Камень в прошлые циклы:
Арвен (17 лет): Холодные глаза цвета грозового неба, острые черты. Камзол – почти военный. Сидел неподвижно, как истукан, излучая ледяное безразличие. Его пробуждение у Камня прошло тихо и безболезненно – ходили слухи, что Камень покорился.Киран (14 лет): Похож на мать, но мягче. Внимательные, осторожные глаза. Левая рука на колене слегка подрагивала – вечный отзвук испытания, едва не убившего его два года назад.Талия (12 лет): Худая, с большими темными глазами, в которых застыл немой ужас. Сидела сгорбившись, будто стараясь исчезнуть. Тень Камня легла на нее три года назад и не отпускала.Элион (10 лет): Неугомонный, с живыми глазами. Ловко перебрасывал нож для масла между пальцами, наблюдая за всеми с детской, но уже расчетливой любознательностью. Выжил в семь – рекорд.
Рядом с Лореной – Третья Жена, Алисия. Каштановые локоны, сладкая, как приторный сироп, улыбка. Сиреневое платье казалось вызовом суровости зала. Ее дети:
Элдин (14 лет): Безупречен. Темно-бордовый бархат, гладкая прическа. Взгляд – проницательный, стальной. Улыбка – отточенное оружие. Прошел Камень с ледяным спокойствием, его сгусток эфира был эталоном стабильности.Лиана (10 лет): Миниатюрная копия матери, но без наигранности. Банты в волосах – камуфляж. Глаза – острые, как скальпель, пальцы нервно теребили край скатерти. Прошла Камень год назад с хищной уверенностью.Кассиан (8 лет): Кудрявый, с детскими щеками, но сидел неестественно прямо, копируя Элдина. В глазах – сосредоточенность не по годам. Его пробуждение озарило зал вспышкой ядовито-зеленого света.
Четвертая Жена, Лирана, сидела дальше. Нефритовая шпилька в гладких черных волосах. Лицо – непроницаемая маска. Платье глубокого синего. Ее дети:
Лира (12 лет): Угольно-черные волосы, миндалевидные глаза, полные неутолимого любопытства. Ерзала меньше, чем Маркус ожидал, но энергия била ключом. При испытании два года назад Камень светился тревожным фиолетовым.Кай (10 лет): Похож на сестру, но тише воды. Сидел очень спокойно, но его темные глаза сканировали всех присутствующих с методичной точностью, особенно Маркуса и Вальтура. Прошел Камень в семь – беззвучно.
Пятая Жена, Кайра, сидела напротив. Рыжий пучок, хищные черты. Платье терракотового цвета – словно застывшая лава. Ее дети:
Боргард (15 лет): Громадный, рыжий, с тяжелой челюстью и маленькими, злыми глазками. Сидел, развалившись, его мощные руки лежали на столе, как дубины. При пробуждении год назад его рев и сокрушительный выброс силы сбили с ног стражей.Драйя (13 лет): Рыжие косы, острый, оценивающий взгляд матери-алхимички. Пальцы двигались незаметно, будто смешивая невидимые эликсиры даже за столом. Испытание сопровождалось запахом серы и искрами.Гарт (10 лет): Уменьшенная копия Боргарда. Крепкий, с налитыми силой руками. Не ел – сжимал и разжимал кулаки, изучая свою мощь. Прошел Камень два года назад с хриплым рыком.
Маркус занял свое место – не рядом с Вальтуром на возвышении, а внизу, за длинным столом, среди других "Достойных", но все же отдельно. Воздух гудел от невысказанного напряжения. Десятки глаз – холодных, оценивающих, любопытных, враждебных – скользили по нему, по Вальтуру, друг по другу. Взгляды матерей добавляли слоев: ледяной расчет Иделлы, усталая гордость Лорены, сладкая ядовитость Алисии, отстраненный контроль Лираны, хищное удовлетворение Кайры. Патриарх собрал свою кровь и сталь.
Вошел Сигурд Арнайр. Все встали единым, отточенным движением – не по приказу, а по инстинкту. Он прошел к трону, сел. Жестом разрешил сесть. Начался ритуал. Безмолвные слуги расставляли блюда, чей изысканный вид и аромат казались Маркусу чуждыми. Звон приборов резал тишину.