«А Лира?» – не удержался Маркус.

Вальтур покачал головой. «Лиран держит ее в ежовых рукавицах. После твоего выступления… она в панике. Контакты с Лирой для тебя теперь под строжайшим запретом. На неопределенный срок.» Он развернулся к выходу. «Выживи здесь, Маркус. Овладей положением. Стань незаменимым винтиком в новой машине. Тогда… тогда мы поговорим о будущем. И о более… глубинных знаниях, которые могут быть тебе полезны.» С этими словами он исчез в коридоре.

Маркус остался один в своей башне-клетке. Он подошел к окну. Внизу кипела жизнь клана: маршировали легионы, звенели молоты в оружейных, алхимики несли склянки в высокую Башню Знаний. Он был частью этого механизма. И в то же время – изолирован. Специальный Ресурс.

Он положил руку на грудь, чувствуя тепло и ритм своей силы. Его путь был ясен: стать незаменимым. Превратить свой дар из объекта изучения в ключ к новым возможностям. Заставить Сигурда, Джармода, всех – увидеть в Маркусе Арнайре не подопытного, а архитектора новой формы могущества Арнайр.

Первая битва за признание была выиграна ценой свободы. Теперь начиналась война за значение. И его оружием будет не клинок, а знание. Знание своей силы. Знание врагов. Знание правил игры. Он сжал кулак. Тепло ответило уверенной пульсацией. Эксперимент только начинался. И Маркус намеревался стать его главным творцом, а не подопытным кроликом. Башня была его клеткой, но и его крепостью. И отсюда он начнет свое восхождение.

Жизнь Маркуса Арнайра превратилась в отмеренный по часам механизм, где каждая шестеренка вращалась под неусыпным взглядом надзирателей. Его башня-клетка стала центром вселенной, ограниченной расписанием на плотном пергаменте.

Утро принадлежало Хангру. Старый воин не знал пощады. Тренировки проходили не на плацу с "Достойными", а на отдельном, закрытом полигоне у подножия западной стены. Здесь не было зрителей, только камни, препятствия и неумолимый наставник.

«Солнце встало, Маркус! Шевелись!» – рев Хангра заменял петуха. Первый час – "Танец Камня". Бег по неровной, усыпанной острым щебнем поверхности с полной выкладкой (доспех, меч, щит). Цель – не скорость, а непрерывность движения, сохранение ритма дыхания и баланса под любой нагрузкой. Падение или сбой – дополнительные круги. Маркус быстро понял: его внутренний ритм был ключом. Он настраивал дыхание на глубокий, успокаивающий гул своей силы, и тело, вопреки усталости, находило оптимальный темп, ноги реже спотыкались, мышцы горели, но не отказывали. Хангр отмечал это молчаливым кивком.

Второй час – "Разговор с Железом". Спарринг. Не с Изабель или Келланом. С самим Хангром. Старый воин был как гора, его удары – обвалы, защита – неприступная скала. Он не использовал эфир в атаке, только чистую технику и исполинскую силу. Маркуса сбивали с ног, отбрасывали, его щит трещал под ударами тренировочной палицы. «Не блокируй силу – направляй!» – гремел Хангр. «Чувствуй удар! Предугадывай! Используй импульс врага против него!» Маркус учился. Его обычная эфирная Искра служила лишь для микро-коррекций баланса, для смягчения ударов. Основной упор – на телесную ловкость, тактическое мышление, экономию движения. Он все чаще уворачивался, парировал под правильным углом, находил брешь в обороне ветерана. Однажды ему даже удалось заставить Хангра сделать шаг назад. В глазах старого воина вспыхнуло искреннее уважение. «Лучше. Гораздо лучше. Но ты не дерешься, Маркус. Ты ведешь беседу. Иногда этого достаточно. Иногда – нет.»

Третий час – "Тень Стратега". Изучение карт, тактики малых отрядов, засад, отступлений, удержания ключевых точек. Хангр был безжалостным экзаменатором, моделируя ситуации на песочном столе или прямо на полигоне с помощью переносных рунических маркеров. «Твоя сила – щит. Где его поставить? Как прикрыть отход? Как удержать мост, пока не пройдут основные силы?» Маркус учился видеть поле боя не как боец, а как стабилизатор, точка опоры.

Послеполуденное время отдавалось Науке. Комната в Башне Знаний, смежная с лабораторией Мастера Рунарис, стала его вторым кабинетом. Воздух здесь пах пергаментом, сушеными травами, озоном и… напряженным любопытством.

Мастер Фрея была дирижером. Ее серые глаза сверкали интеллектом. Она заставляла Маркуса описывать свои ощущения при использовании силы до мельчайших деталей: температуру, звук, вибрацию, влияние на окружающий эфир. Она строил сложные диаграммы, сравнивала с редкими летописными упоминаниями о "гармонизаторах", писала формулы взаимодействия. «Твой дар не манипулирует эфиром напрямую, как плетение, – констатировала она однажды, изучая запись его пульса во время медитации. – Он навязывает ему свой ритм. Заставляет хаотичные потоки резонировать в унисон с твоей внутренней гармонией. Это… революционно. И крайне энергозатратно для среды, если масштабировать.» Она смотрела на него как на живое доказательство новой магической теории.

Мастер Алдор Железное Древо работал тихо и методично. Его лаборатория была царством тиглей, перегонных кубов и странных ароматов. Он брал капли крови Маркуса (после тщательной очистки инструментов рунами Веландры), изучал их под хрустальными линзами, смешивал с реагентами, наблюдая за реакцией. «Кровь чиста от искажений, – бормотал он, его морщинистое лицо светилось профессиональным интересом. – Камень пробудил не мутацию, а… архаичный резонансный контур. Спящий ген памяти, откликнувшийся на частоту нашего Камня особым образом.» Он варил для Маркуса укрепляющие отвары и мази, снижающие побочные эффекты от экспериментов. «Расти, парень, – говорил он, вручая склянку с золотистой жидкостью. – Твоя сила требует крепкого сосуда. Крепче стали.»