Я аппарировал в Дейл, в небо над Дейлом, если быть точным, и опустился вниз, забежав в свой дом. Было три часа ночи, все сладко спали – даже Бильбо. Кроме Гэндальфа, конечно – он вскочил как ужаленный и бегал по дому.

– Смауг! – едва я вошёл, волшебник бросился ко мне, – Где ты был? Что произошло?

– Летал по очень важным делам, а что? Что произошло?

– Магия, я чувствую, магические движения. Началось что-то.

– Нет, Гэндальф, ничего не началось, просто кое-что закончилось. Дай ка я тебе покажу. Пойдём за мной.

* * * * *

Показ своих воспоминаний в омуте памяти прошёл успешно – Гэндальф поднялся, расправив свои плечи, и широко улыбнулся.

– Это было оно?

– Ну если после его уничтожения такая свистопляска началась в Мордоре – то наверняка оно. Даже башня Саурона и та рухнула. Всё, больше эта сволочь нам жизнь травить не будет.

– Поразительно! – Гэндальф сел, – Поразительно! Ты… ты уничтожил Саурона!

– Совершенно верно. Это было нелегко, и назгулы эти ещё мешались, но это того стоило. Дракон это всё-таки сильное создание, не стоило против меня выходить даже им. Тем более, что они огня боятся, как оказалось.

Гэндальф весь как-то изменился, расслабился.

– Что же теперь будет… Об этом нужно срочно доложить Белому Совету.

– Могу подбросить. Мне всё равно в Ривенделл нужно, по делам. Заодно и Бэггинса могу поближе к Ширу подвезти.

– Это было бы очень кстати, – моргнул Гэндальф, – но всё же, я поверить не могу, что Саурона уничтожил Дракон!

– Что в этом такого странного? Я бы удивился, если бы его уничтожил Хоббит! Нас, драконов, не так то просто чем-то соблазнить, и кольца нам не нужны, чтобы быть могущественными. Меня беспокоит то, что магия Валар может уйти из средиземья.

– Почему это тебя беспокоит?

– Потому что эльфы очень от неё зависимы. Да и гномы – менее, но всё же. Как ты знаешь – мы развиваем магические способности, не связанные с Валар. Заклинания, людей – ты сам всё видел, – я налил из графина водички, – я вообще не понимаю замыслов вашего этого… творца. Эльфов жалко.

– В Валиноре им самое место, в Средиземье они прибыли из-за Мелькора.

– Всё равно. Вечная жизнь это конечно и хорошо, и плохо. Никто не хочет умирать, но судьба вечно скучать без всякого развития… – я покачал головой, – жизнь в клетке своих ограничений, за которые нельзя выйти. Если бы их общество развивалось, в этом был бы смысл. Гораздо больший, чем способен понять этот… Илуватар.

– Не говори так! – возмутился Гэндальф, – Илуватар творец всего сущего!

– Я умоляю, Гэндальф, – фыркнул я, – Максимум что он сделал – это этот мир, мир Арды. Вселенная состоит из бесчисленного количества миров, существующих в великом этериусе, даже маленькие ответвления которого охватывают бесчисленное количество галактик. Сотворение такого большого этериального домена, как Арда, конечно, дело сильное – я так смогу очень нескоро. Но всё равно – считать его творцом всего… – покачал я головой, – мир гораздо больше чем арда, намного больше. Настолько, что разум рыбёшки не сможет осознать величия океана. Создал он Арду, хорошо, зачем? Чтобы что? Запустил сюда людей – нашёл где-то, притащил – изменил некоторых – сделал эльфами, по одному ему ведомому замыслу – тоже – чтобы что? Создать новую высокоразвитую цивилизацию людей, межзвёздную цивилизацию? А эльфов оставить рядом с ними на первых порах, чтобы не ударились, как обычно это бывает – в религиозный фанатизм и междуусобицы, тормозящие развитие?

– Кхм, – Гэндальф мало что понял из моих речей.

– Тогда зачем эльфов делать бессмертными? На мой взгляд, они куда более перспективны и полезны. Хотя их бессмертие условное. Ты видел здесь детей-волшебников?

– Видел, и что?

– С точки зрения этой эльфийской теории – каждый из них бессмертен не меньше чем эльфы. Души, связанные с этериусом – из него исходят и в него уходят, накопив свой опыт. Пока не обретут новую жизнь. Волшебники с этой точки зрения бессмертны как эльфы, только стареют и умирают как люди, а так… этериус не терпит пустоты. И он вечен – он старше, чем само время и больше, чем пространство, – я взгрустнул, – Эльфов правда жалко. Потеряли кольца, соберут манатки и уплывут в Валинор.

– Жалеть нужно оставшихся, потому что они здесь на чужой земле.

– Планета то общая, ты от этого никуда не сбежишь, – хмыкнул я, – да и Валинор рядом – стоит развить технологии путешествия и уже Валинор окажется в двух часах лёту отсюда, от Эребора. Разве что расслоить арду на домен и субдомен, в котором другое пространство.

– Как это?

– Как этот дом, Гэндальф. Который снаружи раз в пятьдесят меньше, чем внутри. Это считай расширение мира за счёт этериуса – внесение правок в работу с пространством мистера Илуватара. Замысел творца мне непонятен. Что с эльфами делать? Должны ли они уходить? Жаждут ли они жизни или вечного существования, как камень?

– Прожитые века и тысячелетия не проходят для них бесследно. А их очень хорошая память не даёт им забыть ничего.

– Да это же издевательство. Забывание чего-либо это важный механизм нашей психики и наша защита от запоминания лишнего. Как регулярное мытьё рук – чтобы смыть всю налипшую грязь.

– Эльфы так не умеют.

– Нужно подумать над их народом. Серьёзно поразмыслить. Я мог бы постараться оставить их в средиземье, или ничего не делать и они уйдут.

– Я думаю, там им лучше. И мне тоже не место среди смертных, – сказал со вздохом Гэндальф, – да и тебе тоже.