И не окажись я очень предусмотрительным человеком, который сначала не погнушался дернуть у вражеских шпионов чемоданчик с долларами, а затем утаил этот уголовно наказуемый факт от начальства, гнить бы мне сейчас на какой-нибудь мусорной свалке, ковыряясь в отходах жизнедеятельности нормальных людей.

Что поделаешь, юные годы, проведенные в детдоме, без отца-матери, научили меня полагаться лишь на самого себя, на свой здравый смысл и собственные силы. Я был подкидышем, а значит, тот факт, что мне не судилось умереть сразу, еще в колыбели, предполагал длинную жизнь, за которую я всегда цеплялся как рыба-прилипала за кровожадную акулу…

Электричка остановилась на нужном мне разъезде. Больше не думая о «почитателе русской культуры» в соседнем вагоне, я с трудом бросил себе на горб здоровенный рюкзак с продуктами, на которые ушли почти все деньги, полученные в качестве выходного пособия от Каролины, и вышел на перрон.

Сумку со шмотками и кларнет я оставил у Венедикта. Зачем мне в глуши фрак и лакированные штиблеты? Все свои носильные вещи, простые и удобные в отшельнической жизни, я оставил под присмотром Зосимы, так же, как и ключ от избы-бунгало над озером. Надо же кому-то присмотреть за моим хозяйством.

Что касается кларнета, то лучшей музыки, нежели та, которую выдают весенней порой различные птички в лесу, я еще не слышал. Так нужно ли портить самому себе и деревенским аборигенам вечный кайф?

Электричка тронулась, увозя мои сомнения и колебания дальше, а я сошел с насыпи и углубился в лес.

Должен сказать, что до моей (да, теперь моей) деревушки нужно было чесать по бездорожью и болотцам километров пять и часов… а это, как придется. В зависимости от времени года и прогнозов погоды.

Но в данный момент было сухо, дожди не поливали здешние леса как минимум месяц (это я определил по состоянию тропы), а значит, путь мой не будет чересчур тяжелым и длинным, несмотря на рюкзак, под тяжестью которого рухнула бы даже лошадь Пржевальского.

Я шел короткими переходами с привалами по пять-семь минут. Можно, конечно было и подольше наслаждаться лесной тишиной и ароматом разогретой на солнце живицы, но солнце уже клонилось к горизонту, чтобы уйти на отдых, а топать ночью даже по знакомым лесным тропам – хорошего мало.

В один из таких привалов я вдруг ощутил непонятный дискомфорт. Что-то как бы кольнуло меня в обнаженную шею, словно некие невидимые лесные божества разом выпустили в мою спину мириады крохотных стрел.

Я не стал резко оборачиваться, но мои уши вдруг превратились в чуткие локаторы. И я услышал чье-то дыхание. Кто-то стоял за деревьями и вел за мной наблюдение.

Нет, я не испугался. Чай, не на задании во вражеском тылу, где меня мог подстерегать, например, снайпер с хорошей оптикой.

Но все равно ощущение незащищенности было малоприятным. В этом лесу (я это знал точно) иногда бегают дурики со стволами. Вдруг такому хмырю захочется использовать меня вместо мишени? Интересно ведь…

Из оружия я имел только нож с выкидывающимся лезвием. Конечно, ножик был классный. И управлялся я с ним вполне сносно. Однако, это в ближнем бою.

А если сейчас по мне пальнут, то нож вместе с моей шкурой пойдет кому-то как охотничий трофей.

Неторопливо – буквально по миллиметру – я сменил позу и быстро встал на ровные ноги, мгновенно забросив рюкзак за плечи. Теперь я мог не бояться выстрела в спину. Пробить такую массу всякой всячины, спрессованную в одну большую галету, можно разве что с помощью гранатомета.

Я шел как по канату над пропастью. Чужой взгляд не отставал, он преследовал меня с назойливостью мошкары. Нет, с этим делом нужно кончать! Иначе у меня может родимчик приключиться.

Место для засады я выбрал самое, что ни есть, подходящее. Впереди по пути следования протекал неширокий топкий ручей, но он журчал, как маленькая речка, заглушая все звуки. Что и следовало доказать – если мой преследователь и имеет изощренный слух, все равно ему не разобрать, продолжаю я идти прямо, или свернул в сторону.

Спрятавшись за поваленным бурей деревом, я снял рюкзак и проворно нырнул в чащу. Теперь я не шел, а скользил между деревьев как бесплотный дух. Этому меня научили в спецшколе, а дошлифовал мое мастерство в скрадывании дичи дед Зосима, старый опытный охотник, дока в этом деле, каких мало.

И дичь появилась! Она попалась на удочку, как глупый карась. Хотя, наблюдая за своим преследователем со стороны, я невольно отдал должное его умению ходить по лесным тропам – он передвигался практически бесшумно.