Дело было даже не в самом факте дезертирства, хотя и в этом ничего хорошего. Нет, меня нахмурило другое. Дробышев — рослый, эффектный парень, спортсмен — был человек мутноватый, с гнильцой. Мой профессиональный нюх чуял это безошибочно с самого появления Виктора у нас. Потом же по некоторым косвенным признакам я просек, что он начал нехорошо поигрывать вокруг Нелли — а ту лишь пальцем помани. Нет, абы с кем она, конечно, связываться не станет, но Витек-то! Статный красавчик, записной жиголо… Нелли и на меня глаз пыталась положить, здесь уж никаких сомнений, но я отнесся к этому бесчувственно. Опять же не сомневаюсь, что ее это задело, да мне-то наплевать. А с Виктором собирался на днях потолковать с глазу на глаз. Чтобы расставить точки.

И вот он исчез.

Моя интуиция настроилась на аварийную частоту. Что-то здесь не то. Пустяки вроде бы, но ведь когда один пустяк, другой, третий… их сумма вызывает этот тревожный сигнал.

Ясное дело, ничего этого я не сказал. Сказал спокойно:

— Ладно, разберемся. Тогда кого третьим подпряжем?

Песков секунду подумал:

— Может, Мишу Емельянова?

Я тоже мгновенно свел логические мосты:

— Годится. Действуй.

И началась рутинная подготовка к выезду на двух машинах: хозяйском «Мерсе» и охранном «Гелике». Я к этому отношения не имел: у хорошего начальника СБ данный процесс отработан до стадии автомата. Приказал — и завертелось. Через полчаса Песков доложил, что дежурная группа полностью готова к выезду.

Я велел группе находиться в стадии готовности, а сам полез в ящик стола.

Там у меня хранится единственное сохранившееся семейное фото, где мы все вместе: отец, мать, я, сестра. Не доставая фотографию из ящика, я долго смотрел в такие родные и уже такие далекие лица…

Их давным-давно на свете нет. Я бы и не хотел вспоминать о том, как все это случилось, да разве такое забудешь… Эта боль со мной навсегда, мне нести ее всю жизнь. Ни с кем не делюсь. Я одинок и привык к этому. Был женат, не сложилось. Ни малейших претензий к бывшей супруге нет, хотя после развода мы не виделись. Я ей желаю самого большого счастья! Без меня.

Но сейчас, глядя в фото, я о ней даже не думал.

Не знаю, сколько бы я еще смотрел в родные лица, но тут дверь распахнулась.

Внезапно возник Гранцев:

— Юрий Михалыч, время сдвинулось. Выезжаем.

Я спрятал фото, встал:

— У нас все готово. А что стряслось?

— Мои сюда приехали, — хмуро пояснил хозяин. — Схема немного изменилась. Едем.

Едем, так едем. Я велел Пескову, чтобы обе машины были перед офисом.

Когда мы вышли, Нелли с Дашей уже сидели в седане Е-213, но девочка, увидев меня, радостно выпорхнула из машины:

— Дядя Юра, здравствуйте! Можно мне с вами поехать?!

— Зачем? — шеф поднял брови.

Даша оживленно затараторила — дескать, у них в школе объявлен конкурс сочинений на патриотическую тему… Так вот, она хочет посоветоваться со мной. Чтобы я, так сказать, задал направление. Подсказал то или иное.

— Можно, пап?..

Олигарх глянул на меня:

— Что скажешь?

— Чем смогу, помогу, — улыбнулся я.

— Можно?! — Даша чуть не подпрыгнула на месте.

— Ладно, — он кивнул, и девочка бросилась в «Гелендваген».

Я улыбнулся.

Насколько мне неприятна Нелли, настолько же теплые чувства я испытываю к Даше. Ну… наверное, не скажешь, что как к собственной дочке, но несомненно, она светлый, яркий лучик в моей жизни. Можно сказать, что я уже не представляю своей жизни без нее. Надо же человеку быть привязанным хоть к кому-то. А я на этом свете совсем один.

Поехали. День сегодня был теплый, но какой-то не то, чтобы пасмурный, а затянутый легкой дымкой, без Солнца. Даша болтала без умолку, расспрашивая меня о службе, о войне… Я рассказывал ей, разумеется, дозированно — незачем детской душе видеть изнанку этой сферы. А вот о боевом братстве, отваге, самопожертвовании, взаимовыручке — пожалуйста. Это ведь тоже правда! О ней ребенку рассказать не грех.

Беседуя с Дашей, я зорко отслеживал обстановку, успевал и сидящему за рулем Михаилу подсказывать, на что следует обращать внимание — маленькие секреты профмастерства. Он понятливо кивал. Парень сообразительный, из него может выйти толк. Впрочем, в городских условиях кортеж в сравнительной безопасности. Вот за городом сложнее. Маршрут, конечно, мы в навигаторе проложили и отслеживаем, но физически еще ни разу не были. По крайней мере, на финальном отрезке

— Дядя Юра! — радостно воскликнула Даша. — А папа говорил, что в новом доме даже лифт есть!

— Что ты говоришь… — машинально пробормотал я, внимательно оглядывая перекресток. Нормально! Чисто.

— Миша, — сказал я, — при проезде перекрестков особое внимание! Помнишь?

— Конечно, — кивнул он.

Ну да, особняк три этажа, но чтобы лифт?.. Хотя у богатых свои причуды. Может, он там еще велодром сделал? Или вертолетную площадку?

Эти мысли были пронизаны иронией, но вообще на душе у меня продолжали кошки скрести, и не знаю, почему. Мы выскочили за город, понеслись по шоссе — впереди «Гелик», сзади седан. Водители дистанцию держали строго, это у них было отработано.