– У меня… кгм!… смена, – выдавил из себя смущенный Рей.

– Ваша команда для чего предназначена?

– Чтобы вас охранять.

– Вот и охраняйте. Может, я боюсь спать одна.

«Это намек?» – хотел грубо спросить Рей, да вовремя сдержался.

– Ложитесь под мамин бочок, – ответил он сдержанно.

Полина едко хихикнула.

– Маман даже папику не разрешает тревожить ее сон, у них отдельные спальни. Он сильно храпит. Она где-то вычитала, что для продления жизни нужно спать не менее девяти часов в сутки, и при этом не должно быть никаких внешних раздражителей. Мама надевает на ночь специальные наушники, которые убирают любой шум, а я иногда во сне вскрикиваю и бодаюсь.

– Вы ставите меня в глупое положение.

– Почему? – искренне удивилась девушка.

– Мне придется провести почти всю ночь на ногах. Между прочим, надвигается гроза – слышите?

Вдали прогремел гром, и небо на мгновение осветилось.

– Я обязан быть постоянно в движении – обходить двор, – между тем продолжал Рей. – Что же мне, держать вас под своей плащ-палаткой?

– А это было бы здорово… – мечтательно сказала Полина.

– Что именно? – опешил Рей.

– У вас… под плащ-палаткой… Тепло, уютно и совсем не страшно.

– Я вижу, вы считаете меня храбрым рыцарем, – скептически ухмыльнулся Рей.

– Конечно, – бодро ответила девушка. – И вы это подтвердили на моих глазах, лихо разобравшись с бандитами, которые напали на «волжанку». Это было зрелище! У меня душа в пятки ушла. Особенно когда вы по асфальту катились. Я едва успела затормозить… Между прочим, по приезду сюда я вас сразу узнала. Еще когда вы носили наш багаж. Только виду не подала, что мы знакомы.

– Знакомы? Это сильно сказано…

Не обращая внимания на выпад Рея, девушка мечтательно сказала:

– Реймонд… У вас такое красивое имя. Рыцарское. Видите, я даже узнала, как вас зовут. Тогда, на Ташке, мы так быстро расстались… Почему вы не позвонили мне? Я ждала…

– Полина, вы, конечно, мне извините, но моя мама, царство ей небесное, говорила, что нужно дерево рубить по себе.

– Хотите сказать, что я вам не подхожу?

– Наоборот. Это я не вписываюсь в параметры, принятые в том обществе, где вы вращаетесь, – жестко сказал Рей.

– Простите, не поняла…

– Объясняю… – Рея понесло; он вдруг разозлился непонятно отчего и уже не сдерживал язык. – У меня нет дорогой машины (вернее, вообще нет никакой), живу я в коммуналке, еще совсем недавно перебивался случайными заработками, а мой гардероб состоит из одного костюма и двух рубашек. Про мои перспективы тоже вам рассказать?

– Зачем вы… так?

– Как? Или вы больше любите красивые, но лживые слова? Сказки для дурочек?

– Нет, но…

– Милочка моя. Я бедный, как церковная мышь. А по сравнению с вашим отцом, я просто ноль. Что может быть между нами общего? Да меня в сортире утопят, если я только попытаюсь за вами ухлестывать. Это голая правда жизни. Я сказал честно все, что думаю. Уж извините, коли что не так. Мы политесу не учились.

Какое-то время в беседке царило молчание. Похоже, Полина была ошарашена той скрытой энергией, которая бурлила внутри Рея, выплеснувшись наружу страстным и жестким монологом.

– И все равно вы не правы… – Голос Полины дрожал. – Я к вам с дорогой душой, а вы… Я никогда… никогда не думала, что вы такой… такой черствый, бесчувственный человек!

Она вдруг вскочила и выбежала из беседки. Рей остался стоять на месте. Услышав, как хлопнула входная дверь, он облегченно вздохнул.

Все, амбец. Он сделал то, что должен был сделать. Шуры-муры во время службы не приветствовались никогда, а в данном конкретном случае они для него просто опасны.

Уж лучше тогда сразу подать на расчет, чтобы ему не оторвали в один прекрасный момент голову или еще что-нибудь, весьма ценное для мужчины…

– Кто это был?

Громушкин возник откуда-то, как черт из табакерки.

– Кажется, Тимофеевна.

– Да? – в голосе Громушкина явственно звучало сомнение. – Чего это она забеги по ночам начала устраивать?

– Может, у нее метла, на которой она верхом летает, поизносилась, – сердито ответил Рей. – Плащи не забыл?

– Взял. Тимофеевна… Хм…

– Все, разошлись. Ты направо, я налево. Дамку выпустили из вольера?

– Не знаю, наверное.

– Заодно и проверишь. Что-то я не вижу ее.

– Она как призрак. Идешь, вроде никого и ничего нету, обернулся – вот она, стоит перед тобой, клыки свои показывает. Зверюга. Иногда я просто боюсь эту псину.

– Своих Дамка не трогает. А что касается тех, кому вдруг вздумается перелезть через забор на нашу сторону, то им не позавидуешь.

– Ага. Сожрет с потрохами и не поперхнется. Мне говорили, что и Дамка, и Акбар приучены хватать за горло. Чтобы, значит, сразу наповал.

– Может быть. Нам какая разница?

– И то правда…