Будем как солнце!
вернуться

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Из-под северного неба

Из-под северного неба я ушел на светлый Юг, Где звучнее поцелуи, где пышней цветущий луг. Я хотел забыть о смерти, я хотел убить печаль, И умчался беззаботно в неизведанную даль. Отчего же здесь, на Юге, мне мерещится метель, Снятся снежные сугробы, тусклый месяц, сосны, ель? Отчего же здесь, на Юге, где широк мечты полет, Мне так хочется увидеть воды, убранные в лед? Да, не понял я, не понял, что с тоскливою душой Не должны мы вдаль стремиться, в край волшебный и чужой! Да, не понял я, не понял, что родимая печаль Лучше, выше и волшебней, чем чужбины ширь и даль! Полным слез, туманным взором я вокруг себя гляжу, С обольстительного Юга вновь на Север ухожу. И как узник, полюбивший долголетний мрак тюрьмы, Я от солнца удаляюсь, возвращаясь в царство тьмы.

Млечный путь

Месяца не видно. Светит Млечный Путь. Голову седую свесивши на грудь, Спит ямщик усталый. Кони чуть идут. Звезды меж собою разговор ведут. Звезды золотые блещут без конца. Звезды прославляют Господа Творца. «Господи», – спросонок прошептал ямщик, И, крестясь, зевает, и опять поник, И опять склонил он голову на грудь. И скрипят полозья. Убегает путь.

«Свеча горит и меркнет и вновь горит сильней…»

Свеча горит и меркнет и вновь горит сильней, Но меркнет безвозвратно сиянье юных дней. Гори же, разгорайся, пока еще ты юн, Сильней, полней касайся сердечных звонких струн, Чтоб было что припомнить на склоне трудных лет, Чтоб старости холодной светил нетленный свет – Мечтаний благородных, порывов молодых, Безумных, но прекрасных, безумных – и святых.

«Не буди воспоминаний. Не волнуй меня…»

Не буди воспоминаний. Не волнуй меня. Мне отраден мрак полночный. Страшен светоч дня. Был и я когда-то счастлив. Верил и любил. Но когда и где, не помню. Все теперь забыл. С кем я жизнь свою размыкал? И зачем, зачем? Сам не знаю. В сердце пусто. Ум бессильный нем. Дождь струится беспощадный. Ветер бьет в окно. Смех беспечный стих и замер – далеко, давно. Для чего ж ты вновь со мною, позабытый друг? Точно тень, встаешь и манишь. Но темно вокруг. Мне не нужен запоздалый, горький твой привет. Не хочу из тьмы могильной выходить на свет. Нет в душе ни дум, ни звуков. Нет в глазах огня. Тише, тише. Засыпаю. Не буди меня.

Ночные цветы

В воздухе нежном прозрачного мая Дышит влюбленность живой теплоты: В легких объятьях друг друга сжимая, Дышат и шепчут ночные цветы. Тени какие-то смутно блуждают, Звуки невнятные где-то звенят, В воздухе тают, и вновь возрастают, Льется с цветов упоительный яд. То не жасмин, не фиалки, не розы, То не застенчивых ландышей цвет, То не душистый восторг туберозы, – Этим растеньям названия нет. Только влюбленным дано их увидеть, С ними душою весь мир позабыть, Тем, что не могут друг друга обидеть, Тем, что умеют ласкать и любить. Знай же, о, счастье, любовь золотая, Если тебя я забыться молю, Это – дыханье прозрачного Мая, Это – тебя я всем сердцем люблю. Если виденья в душе пролетают, Если ты жаждешь и ждешь Красоты, – Это вблизи где-нибудь расцветают, Где-нибудь дышат – ночные цветы.

«Ночью мне виделся Кто-то таинственный…»

Ночью мне виделся Кто-то таинственный, Тихо склонялся Он, тихо шептал; Лучшей надеждою, думой единственной, Светом нездешним во мне трепетал. Ждал меня, звал меня долгими взорами, К небу родимому путь открывал, Гимны оттуда звучали укорами, Сон позабытый все ярче вставал. Что от незримых очей заслонялося Тканью телесною, грезами дня, Все это с ласкою нежной склонялося, Выше и выше манило меня. Пали преграды, и сладкими муками Сердце воскресшее билось во мне, Тени вставали и таяли звуками, Тени к родимой влекли стороне. Звали Эдема воздушные жители В царство, где Роза цветет у Креста. Вот уж я с ними… в их тихой обители… «Где же я медлил?» – шептали уста.

Из книги «Тишина»

Лирические поэмы

1898

Есть некий час всемирного молчанья.

Тютчев

Мертвые корабли

Поэма (отрывки)

Прежде чем душа найдет возможность постигать и дерзнет припоминать, она должна соединиться с Безмолвным Глаголом, – и тогда для внутреннего слуха будет говорить Голос Молчания.

Из индийской мудрости
1
Между льдов затерты, спят в тиши морей Остовы немые мертвых кораблей. Ветер быстролетный, тронув паруса, Прочь спешит в испуге, мчится в небеса. Мчится – и не смеет бить дыханьем твердь, Всюду видя только бледность, холод, смерть. Точно саркофаги, глыбистые льды Длинною толпою встали из воды. Белый снег ложится, вьется над волной, Воздух заполняя мертвой белизной. Вьются хлопья, вьются, точно стаи птиц, Царству белой смерти нет нигде границ. Что ж вы здесь искали, выброски зыбей, Остовы немые мертвых кораблей?
5
«Мы плыли – всё дальше – мы плыли, Мы плыли не день и не два. От влажной крутящейся пыли Кружилась не раз голова. Туманы клубились густые, Вставал и гудел океан, – Как будто бы ведьмы седые Раскинули вражеский стан. И туча бежала за тучей, За валом мятежился вал. Встречали мы остров плавучий, Но он от очей ускользал. И там, где из водного плена На миг восставали цветы, Крутилась лишь белая пена, Сверкая среди темноты. И дерзко смеялись зарницы, Манившие миром чудес. Кружились зловещие птицы Под склепом пустынных небес. Буруны закрыли со стоном Сверканье Полярной Звезды. И вот уж с пророческим звоном Идут, надвигаются льды. Так что ж, и для нас развернула Свой свиток седая печаль? Так, значит, и нас обманула Богатая сказками даль? Мы отданы белым пустыням, Мы тризну свершаем во льдах, Мы тонем, мы гаснем, мы стынем С проклятьем на бледных устах!»
6
Скрипя, бежит среди валов Гигантский гроб, скелет плавучий. В телах обманутых пловцов Иссяк светильник жизни жгучей. Огромный остов корабля В пустыне моря быстро мчится, Как будто где-то есть земля, К которой жадно он стремится. За ним, скрипя, среди зыбей Несутся бешено другие, И привиденья кораблей Тревожат области морские. И шепчут волны меж собой, Что дальше их пускать не надо, И встала белою толпой Снегов и льдистых глыб громада. И песни им надгробной нет, Бездушен мир пустыни сонной, И только солнца красный свет Горит, как факел похоронный. 9 декабря 1895 года