Солнце едва поднялось из-за горизонта, только-только проорали петухи, а роса на траве не успела даже просохнуть, когда в дом старосты влетел запыхавшийся мальчишка.

— Идут, — заявил он с порога, даже не отдышавшись. Уточнять кто идет и зачем не пришлось — визитеров ждали со дня на день.

Не очень старый, но уже седой мужик поднялся с лавки, подхватил под мышку толстую книгу с записями, свистнул помощника и все трое направились в ангар, где уже дожидались своего часа телеги с податью. Налог деревня платила продукцией — занимались земледелием, а потому на телегах лежали мешки с зерном. Прибрежные деревни, расположенные на берегу моря, насколько знал староста, платят рыбой, икрой, жемчугом, или даже просто серебром — рыба не относилась к товарам, продавать которые кому-либо, кроме как имперской казне, запрещено. Если прибрежники понимали, что им выгоднее сбыть рыбу за серебро и выплатить налог звонкой монетой, а не заниматься сложным хранением скоропортящегося продукта, — они могли так и поступить.

То же самое относилось и деревням основным занятием которых было животноводство. Они подати могли платить как продуктом — мясом, молоком, шерстью, сыром, или даже просто головами скота — так и монетой.

Староста пересчитал мешки с зерном и тяжко вздохнул. Зерно товар стра-те-ги-че-ский — вспомнил он слово — продавать его имеет права только корона, ну и покупать соответственно. Поэтому хочешь — не хочешь, а сбывать урожай придется графу, по той цене какую он назначит, да и подати тоже зерном…

Убедившись, что все правильно посчитано, староста со «свитой» из самых уважаемых мужиков направился к трактиру, на окраине дороги. Чаще всего именно там они и встречались с людьми графа, прибывшими за податью. Староста даже знал капитана гвардии и счетовода, которые обычно, по этим землям ездят. После того как все дела будут улажены и староста получит в учетную книгу печать от счетовода, можно было бы дорогих гостей и пивком угостить, пусть оно у Фрола, в его хрючевальне, кислое, но зато холодное всегда, из подпола…

Размышляя о кислом пиве местного трактирщика, староста с мужиками добрели до окраины поселка и удивленно замерли — парочка, самых впечатлительных мужиков, даже с разинутыми ртами.

— Ты смотри как идут!

Посмотреть и впрямь было на что. Вдалеке виднелся отряд пеших гвардейцев, за которыми неторопливым шагом шли запряженные в тяжелые телеги лошади. Все как всегда, вот только вместо запыленных, уныло бредущих вояк, которых можно было бы принять за бандитов с большой дороги если бы не графские гербы, в сторону деревни шел чеканя шаг как на параде, идеальный, как с картинки, взвод, блестящий новенькими доспехами.

— Все равны, как на подбор… — послышался удивленный бубнеж за спиной старосты.

— И в ногу идут, смотри как шаг чеканят, отседова видать. Ать-два, ать-два… Хоть бы один запнулся! Ты гля, как на параде. Может сам граф с ними едет?

— А доспехи-то! Блестят как!

— Хе-хе, встали на подходе к селу где-то да начистили каждую бляшку чтоль?

— Может личная графская стража?

— С чего это к нам такие люди пожаловали?

— Сейчас подойдут и узнаем, — оборвал болтовню староста.

Странный отряд встал в отдалении, а к селу выдвинулись несколько всадников, каждый из которых вел за собой по паре пустых лошадей. Староста шагнул навстречу спешившемуся гвардейцу, кивнул, изобразив поклон.

— У вас все готово? — сразу перешел к делу гвардеец, — надеюсь мне не придется ждать пока вы соберете все? Время дорого.

— Как можно, ваша милость? Все готово. Только запрячь.

— Хорошо. Скажите вашим людям пусть забирают лошадей…

Пока «уважаемые мужики» взяв пустых лошадей под уздцы уводили их к ангару, в котором стояли телеги с податью, староста попытался заговорить с предводителем гвардейцев,уж слишком странно выглядело все в этот раз.

— Ваша милость, а что случилось с капитаном Велларом? Обычно он в наши края приезжает.

— Он завтра приедет, — буркнул гвардеец. — я бы сам все забрал, но видишь же, лошадей не хватит просто.

— В смысле все? — удивился староста почуяв что-то неладное.

— А, ты не в курсе еще. Ну так знай, с этого года налог повышается, ровно вдвое. Завтра Веллар доедет, заберет остаток, я сам видишь, никак не могу.

— Как вдвое? — староста даже покачнулся и ухватился за сердце, — ваша милость, а что же нам останется?

— Ну что-то да останется, — отмахнулся гвардеец. — затяните пояса потуже, там уже в лесу плоды пойдут скоро, всякие корешки в полях, рыба в озере опять же. Скотина. Как-нибудь прокормитесь.

— Ваша милость, как можно? — не отступал староста. — Это же почти все. Мы землей живем, у нас ни промысла ни скотины толком, так по пустякам, курей держим, поросят маленько…

— Поросята это хорошо. Вас теперь помимо зернового еще и мясным налогом обложат, империи нужно мясо. Сколько уж голов с вашего села, я не знаю, тут уж Веллар тебе все расскажет.