Его-то за последующий час непрерывной стрельбы и «дожевали» броненосцы Макарова, который чётко понимал главную слабость японского флота — всякое отсутствие возможности пополнить свои ряды новыми тяжёлыми кораблями. Отчего он даже был готов разменивать тяжёлые повреждения всех без исключения кораблей эскадры Рожественского на такие вот окончательные и бесповоротные победы.

И эти самые повреждения не заставили себя долго ждать.

Ещё за четверть часа до того как донельзя избитый крупнокалиберными снарядами «Ивате» ушёл под воду кормой вперёд, флагманский броненосец вице-адмирала Рожественского — «Князь Суворов», вывалился из строя в связи с повреждением рулевой машины. При этом броненосец уже практически не участвовал в бою, поскольку все орудия подбойного борта, как и главного калибра, были приведены к молчанию, а многочисленные пожары распространились по всей протяжённости его верхней палубы. То есть, по сути, он повторил свою судьбу в начальной стадии Цусимского сражения, попав и на сей раз под схожее огневое воздействие со стороны противника.

А вот «Осляби» — флагману контр-адмирала Фёлкерзама, повезло несколько больше. Точнее говоря, несколько больше повезло его экипажу.

Этот корабль точно так же, как в иной истории, выбили из линии, разбив ему многочисленными попаданиями фугасных снарядов небронированные оконечности. Но поскольку в этот раз огонь по нему вело меньшее количество японских кораблей, он куда дольше продержался в линии, да и полученные им повреждения оказались не столь катастрофичными.

Впоследствии он всё же ушёл на дно, поскольку затопления и контрзатопления для спрямления постепенно нарастающего крена слишком сильно сказались на его осадке, отчего со временем вода добралась до нижних орудийных портов, и началось её неконтролируемое поступление на борт. Но к тому моменту, как волны сомкнулись над его трубами, гибнущий корабль уже был оставлен всеми уцелевшими членами его экипажа.

К этому моменту адмирал Того принял решение развернуться на 180%, чтобы ввести в бой орудия левого борта, так как с правого уже слишком большое количество пушек, что его флагмана, что следующих за ним броненосцев, оказались выбиты русскими снарядами.

И вот тут он не учёл наличия по корме своего линейного строя четырёх броненосцев Макарова, что, расправившись с «Ивате», на максимальной скорости потихоньку настигали главные силы японцев. Банально не получил об этом сообщения с концевых кораблей, а расстояние между «Микасой» и «Цесаревичем» к этому моменту составляли 11 миль, отчего на японском флагмане их просто-напросто не разглядели за дымами своих кораблей и за пороховыми облаками, образовавшимися над водой от многочисленных непрестанных выстрелов тяжёлых орудий.

Должно быть, Степан Осипович глазам своим не поверил, когда японцы сами повернули в его сторону. Но упускать такую возможность не стал и с превеликим удовольствием проделал то же самое, что его визави пытался осуществить в самом начале сражения — поставил палочку над «Т» ставшему вдруг головным крейсеру «Якумо».

Правда, о том, что это был именно «Якумо», узнали уже после завершения сражения, когда выловили из воды уцелевших матросов с этого крейсера. Или кто-то мог предположить, что расстреливаемый с каких-то 20–25 кабельтов продольным огнём из дюжины тяжёлых орудий и двадцати двух шестидюймовок броненосный крейсер имел хоть какие-то шансы уцелеть? Возможно, и мог бы. Чего только в жизни не бывает. Так ведь его продолжили расстреливать и на дистанции в 15 кабельтов и даже в 10, покуда он не взорвался от поражения бомбового погреба носовой башни главного калибра!

После его уничтожения четвёрка порт-артурских броненосцев ещё с десять минут успела пострелять по ставшему головным крейсеру «Токива», солидно попятнав тот своими снарядами, но добить и его тоже уже не смогли. На кораблях начали показывать дно бомбовые погреба, ведь пополнять те в Порт-Артуре было неоткуда, тогда как активно стрелять им приходилось уже в четвёртом крупном сражении. Вот и вынужден был адмирал Макаров отправлять их на соединение с охраной транспортов, тогда как сам на «Баяне» принялся «отлавливать» оставшиеся вовсе без управления 1-й и 2-й броневые отряды 2-ой Тихоокеанской эскадры.

Разошлись же противостоящие стороны с наступлением темноты, когда и сражаться-то стало уже нечем. Причём, что тем, что этим.

К этому времени японцы успели выбить из строя еще один российский эскадренный броненосец — «Император Александр III» и флагманский крейсер Макарова — «Баян», который пришлось-таки поставить в общую линию, чтобы хоть как-то уравновесить силы после выбытия из строя двух флагманских броненосцев.

В ответ российские артиллеристы выбили у противостоящей стороны броненосец «Фудзи», разбив тому обе башни главного калибра, а также броненосный крейсер «Ниссин», оставшийся вовсе без целых орудий. Плюс до того «Токива» оказался вынужден уползти под защиту прочих кораблей, поскольку получил слишком сильный дифферент на свой побитый нос и более не мог дать ход свыше 5 узлов без угрозы распространения затопления во внутренних отсеках. Да и «Микаса» с «Асахи» к концу боя остались практически без зубов, хоть и сохранили, как отличную плавучесть, так и ход.

Тихоокеанский флот Российской империи тоже понёс при этом определённые потери. Тащить с собой в Порт-Артур то, что осталось от «Князя Суворова» и «Императора Александра III» с «Баяном», Степан Осипович посчитал нецелесообразным. Корабли почти полностью выгорели и не могли дать свыше 8–9 узлов из-за разбитых в лохмотья труб. Да и действующих орудий на них практически не осталось. Так что эти новейшие корабли отправили под эскортом двух вспомогательных крейсеров и одного буксирного судна в Гонконг, являвшийся ближайшим нейтральным крупным портом, докуда они могли бы дойти своим ходом и даже провести там определённый ремонт.

Да, решение это было отнюдь не лучшим, учитывая позицию Великобритании в данном конфликте, но в какой-нибудь более отдалённый порт столь сильно избитые корабли могли и не дойти, попади они с имеющимися повреждениями в шторм. А рисковать их окончательной потерей не хотелось совершенно.

Пришлось также отпустить на интернирование бронепалубные крейсера «Диана» и «Аскольд», получившие слишком много подводных пробоин во время «боксирования» с японскими одноклассниками. «Паллада», как и «Боярин» с «Олегом», также получили несколько подводных повреждений, но не столь критичных, отчего их ещё можно было довести до сухого дока Порт-Артура, где и привести со временем в порядок.