Пребывая в такого рода тяжких раздумьях, Торн нырнул в один из приглянувшихся ему подъездов, поднявшись на пятый, самый верхний этаж. И уже там он выбрал наиболее целую квартиру, у входной двери которой уцелел засов. Обычная, ничем не примечательная «двушка», достаточно компактная, чтобы её легко и быстро было прошерстить на предмет наличия сюрпризов… и их внутри ожидаемо не оказалось. Что ноктюрнам делать в пустом жилище спустя почти две недели? То-то и оно.

Дальше Торн действовал по составленному загодя плану: запер дверь, зашторил все окна…

И взялся за куда более основательный осмотр своего временного пристанища вопреки тому, что организм требовал сна. И требовал отчаянно: веки понемногу наливались свинцом, а находящаяся в непосредственной близости кровать оттягивала на себя все мысли.

Но Торн сопротивлялся желанию завалиться в койку и отключиться, потому как намеревался сначала подкрепиться. Да, голода он пока не испытывал, но был уверен: это явление временное. А просыпаться истощённым — это то ещё удовольствие даже для человека.

А для мутанта — машины смерти, который, так-то, должен требовать калорий соразмерно возможностям? То-то и оно.

К счастью, воспетая в легендах запасливость соотечественников не дала осечку и в этот раз, и парень почти сразу, едва зайдя на кухню, наткнулся на запас мясных консервов. Тушёнка и паштет, не просроченные и, вероятно, даже не совсем заражённые: консервная банка на то и консервная, что надёжно изолировала содержимое ото внешнего воздействия.

Конечно, ноктэон сам по себе имел неприятное свойство накапливаться в чём угодно, но для этого ему требовалось время. Даже для тушёнки.

«Правда, мне-то, наверное, всё равно. Я сам как чистый его сгусток…». — Торн, закинув в рот огромный шмат тушёнки, нахмурился, когда в голове промелькнула незваная мысль. — «У людей Пайза должны быть анализаторы, причём самые разные. И для них я должен выглядеть как некто невероятно сильно фонящий… Чёрт. А что будет во внешнем мире, где ноктэона почти нет?..».

Поедая банку за банкой, Торн и сам не заметил, как начал откровенно клевать носом. А в какой-то момент, проглотив очередной шмат мяса, моргнул… и подпрыгнул под потолок, чувствительно приложившись лбом о стол. Бешено заозиравшись, парень чертыхнулся, поднял с пола пустую банку и перебрался-таки на кровать.

«И всё-таки, это не простая усталость». — Успел подумать Торн перед тем, как отключиться… и одновременно с этим остаться в сознании.

В течение нескольких часов, что проносились мимо в десятки и сотни раз быстрее, чем должно быть, он воспринимал всё пространство вокруг. Слышал звуки, ощущал вибрации, чуял запахи — всё для того, чтобы среагировать на появление незваного гостя. Но вот мысли если и появлялись, то лишь изредка, и в ста процентах случаев ускользали, избегая всяких попыток их «подумать».

А ещё Торн физически ощущал, как в нём что-то меняется. Начиная с чего-то в грудной клетке, и заканчивая, в основном, руками. Основные изменения коснулись ладоней и пальцев, так что некогда человек, едва придя в себя, тут же выпустил когти.

Они и раньше, стоило заметить, не были просто когтями, какие имелись у каждого первого ноктюрна. То же ало-рыжее свечение — это буквально повышение температуры режущей кромки до каких-то абсурдных значений. Как при этом не варилась плоть и не возникал дискомфорт оставалось для Торна загадкой, но что было — то было.

К той же категории вопросов относилось и остальное, вроде «а откуда такая сила и крепость в теле человеческих габаритов?». Даже морфы порой вытворяли вещи, которые без бригады учёных объяснить было невозможно.

А ноктюрны и супермутанты… ну, тут всё и так понятно.

Торн сгибал и разгибал массивные когти, глядя на причудливые переливы режущей кромки. Никаких ярких цветов: всего лишь поблескивающая металлом поверхность и чернота с алыми вкраплениями, струящаяся по тончайшим бороздам, образовавшим в когтях причудливые узоры. Небольшое усилие мышц — и похожая на желе жидкость выглядывает наружу, чтобы невезучей жертве легче было обзавестись помимо страшных ран ещё и кислотными ожогами.

Ради интереса Торн сходил на кухню, решив проверить эффективность нового «инструмента» на консервных банках. И знаете что? Эффект, конечно, уступал таковому у поглощённого ноктюрна, но всё ещё оставался весьма существенным.

Учитывая сам характер механизма доставки кислоты до жертвы, дрянь, вгрызающаяся даже в металл — это аргумент серьёзный.

Не «оригинальная» кислота, пожирающая даже бетон, конечно, но тоже ничего.

— И это должно быть очень больно… — Некогда человек лишь хмыкнул, озвучив высказанную Зверем мысль. — Правда, ноктюрны не то, чтобы обращали на боль сильное внимание. Разумные, разве что…