Илья был спокоен в начале разговора. Но потом он – и только он! – заметил нечто такое, из-за чего произошел взрыв. А главное, смотрел он совсем не в ту сторону, где располагался якобы взорвавшийся генератор.

Он смотрел на дверь жилого модуля, за которым раскинулась ледяная пустота Европы.

Рина надеялась, что руководитель миссии поймет ее, заметит странность. Он и правда заметил. Просто это не имело для него значения.

– Ирина, мы не знаем, на что он смотрел, может, увидел отражение какое-то…

– Он бы не отвлекся от эфира! – настаивала Рина. – Мы с ним несколько лет толком не общались, только через запись! Он знал, что я там буду, что я увижу его…

– Вы понимаете, что это нельзя назвать рациональными аргументами?

– А разве взрыв генератора можно доказать? Насколько я понимаю, из оснований – только эта запись! Огонь видно столько же времени, сколько и взгляд Ильи.

– Но значение огня понять проще, – покачал головой руководитель. – Я знаю, вы сейчас ищете виноватых – и мы подходим на эту роль отлично. Не уберегли, не вернули вам.

– Я такого не говорила.

– Я бы на вашем месте думал точно так же. Возможность отомстить кому-то уменьшает боль, не так ли? Но тут некому мстить. Я знал вашего мужа и других людей, входивших в ту миссию… И я не считаю, что обвинения в адрес Ильи справедливы, если именно они побудили вас искать объяснение…

Он говорил об этом спокойно, как о чем-то естественном, а Рине вдруг показалось, что он ее ударил.

– Какие… обвинения? – с трудом произнесла она.

Руководитель миссии, до этого идеально контролировавший ситуацию, заметно смутился:

– А вы не знали?.. Надо же… Хм… Неожиданно.

– Какие обвинения? – уже тверже повторила Рина.

– Я бы вообще не хотел об этом говорить, потому что считаю это бредом. Еще раз: официально никаких обвинений не будет! Но, к сожалению, в интернет уже просочилась недостоверная информация. А как вы знаете, все, что попало в Сеть, там и остается…

Она ничего не знала, потому что сначала была поглощена болью, а потом искала зацепки. Рина читала только официальные новости, не интересовалась сплетнями… не думала, что сплетни в такой ситуации вообще возможны!

Как оказалось, зря. Если она искала причину случившегося, то другие искали виноватого. И на эту роль неожиданно назначили Илью: из «анонимного источника» стало известно, что он был единственным членом экипажа, который вызывал опасения у психолога, любой врач, отправлявшийся на такую миссию, обладал соответствующим образованием. Согласно отчетам, Илья вел себя подозрительно уже давно, много месяцев. Теперь люди, очень далекие от космоса и науки, вовсю обсуждали в интернете, что он не выдержал перегрузок, поддался безумию, это он взорвал жилой модуль… Он хотел остаться на Европе навсегда – и сделал так, чтобы остались другие.

Руководитель миссии рассказал ей об этом сжато, неохотно, явно пытаясь сгладить острые углы. Но Рина без труда могла представить, какой ад развернулся в комментариях. Люди очень легко ненавидят анонимно, обезличенно… Никто из них не знал Илью. Они просто решили, что он злодей, а мертвые обычно плохо оправдываются.

Было больно, но не так, как раньше. Видно, на душе тоже порой образовываются шрамы, они ослабляют следующий удар… ценой способности жить счастливо.

– Почему? – только и спросила Рина, когда ее собеседник сделал паузу.

– Что – почему?

– Почему именно Илья? Не Соломахина, не Тревино, не Кайда, у которой, кстати, был доступ к системе жизнеобеспечения… Почему Илья? Он был инженером по связи, отвечал за ретрансляторы, а не жилой модуль!

– Только из-за отчетов врача, остальное люди уже придумали.

– А отчеты врача… они были?

Руководитель миссии отвел взгляд:

– Да, Ирина. Они были.

Во всем этом не было смысла… Илья всегда оставался самым спокойным и рассудительным человеком, которого Рина знала. Идеально устойчивая психика, он прошел десяток тестирований перед полетом! Да они даже ссорились в основном потому, что муж казался Рине недостаточно эмоциональным… К тому же это была не первая его многолетняя миссия, но и в космосе он провел не слишком много времени. По сути, Илья оказался в лучшей своей форме: достаточно опытный, чтобы не допускать ошибок новичка, но недостаточно уставший, чтобы поддаться выгоранию.

И все же руководитель миссии верил, что с Ильей что-то было не так, Рина чувствовала. Поэтому она не стала пересказывать ему все, что знала о муже. Она лишь спросила:

– Я могу взглянуть на отчеты врача?

– К сожалению, не можете.

– Почему? Я его жена!

– В данном случае это не имеет значения. Это засекреченная информация, в которой вы не испытываете необходимости.

Ей хотелось спорить – о том, что такое необходимость, на что она имеет право, на что – нет… Еще хотелось доказывать, что она от этой истории не отвернется, она будет сражаться за Илью, даже если ему это уже не поможет. Рина ведь видела: даже его руководитель, человек, который знал его много лет, не был уверен, что Илья невиновен. Он просто не будет давать ход расследованию, потому что считает – это бесполезно. Даже если взрыв произошел не случайно, а был устроен Ильей, преступник мертв, другое наказание не требуется, а его вдове еще с этим жить, бедняжке!