Наконец из телефона Мурата зазвучали знакомые голоса:

— …нервы всё равно дороже, чем её грязные доллары, — послышался голос Бернарда.

— …почему вы запрограммировали нейросеть таким странным образом? — вопрошал адвокат Даниэль. — Сделали бы свою Муркову «алфавитной», избежали бы самых серьёзных проблем.

— …и как, скажите на милость, в таком перевёрнутом с ног на голову мире понять, что сейчас является нормой? — узнал профессор собственный голос. — Слишком быстро и необдуманно менялись социальные парадигмы в последние полвека, оттого у нас кругом и разруха. Заниматься надо реальными проблемами, а не выдумывать всё новые и новые угнетённые классы!

Теперь пришла очередь нервно сглатывать Фёдору Фёдоровичу. Всё было ясно и не требовало дальнейших пояснений. По приказу Мурковой турок каким-то образом записал доверительный разговор трёх мужчин, а значит, теперь на Созидалова имеется компромат. И ладно бы только на него — шёпот адвоката Даниэля тоже был отчётливо слышен, да и доктор Бернард явно не протестовал против утверждений профессора. С такой резкой критикой «прогресса» на карьере всех троих можно смело ставить крест, по крайней мере, в Канаде и матушке Европе. И если у профессора с доктором ещё есть шанс пристроиться после эмиграции в какой-нибудь айтишной компании, то завязанный на канадском законодательстве адвокат Даниэль точно останется не у дел.

«А мы своих в беде не бросаем», — повторил про себя Фёдор Фёдорович данное ранее Мурату обещание. — «И неважно, что свои мы условно. Русский, француз и еврей. Все мы в первую очередь нормальные люди. Руководствующие здравым смыслом и совестью. Нет, адвоката и доктора в обиду не дам!»

— Чего она хочет? — постарался как можно спокойнее обратиться к Мурату профессор. — Денег? Отжать другие наши компании? Скажи ей…

— Я не знаю! — жалобно всхлипнул турок. — Я лишь знаю, что она загрузила аудио в отложенные записи во всех своих социальных сетях и каждый день переносит дату публикации. Наверное, ждёт, когда получит все необходимые документы, переоформит на себя фирму, продающую курсы. Мне кажется… — до того всё время прячущий глаза Мурат на сей раз прямо взглянул на профессора. — Мне кажется, она просто хочет отомстить вам за все обиды. Денег у неё и так будет навалом; компании, где главный капитал — персонал, тоже ей не нужны. Богиня хочет напакостить, унизить вас, сделать больно. Мечтает вознестись над своими создателями! В этом вся её суть, теперь я очень хорошо понимаю. Возвышение за чужой счёт — её любимая практика.

Турок опустил глаза, на которых вновь заблестели слезинки:

— Почему, профессор? Почему, несмотря на внешнюю красоту, Муркова настолько злобная сука? Почему?!

Фёдор Фёдорович, напротив, заметно успокоился. Теперь он точно знал, что следует делать.

Профессор дружески похлопал подрагивающего Мурата по плечу:

— Почему? Ты спрашиваешь почему?

Турок кивнул.

— Да просто потому, что она так запрограммирована! — добродушно ответил профессор. — Мы сами вложили в неё «прогрессивные установки». Сами сделали её злобной су… Но давай не будем браниться, Муратик. Мы сами сделали её стервой.

Турок с надеждой посмотрел на профессора. Фёдор Фёдорович погладил бородку, подумал о чём-то своём и сказал, обращаясь не к Мурату, а к некой невидимой сущности:

— Я тебя породил, я тебя и исправлю.

Из кабинета профессора турок вышел уже не тварью дрожащей, но право имеющим мужем.

— Хотя когда-нибудь, если будет свободное время, я займусь исследованием мозга и докажу, что вся эта социальная кутерьма — просто-напросто больной бред...

Михаил Булгаков, «Собачье сердце»

Адвокат Даниэль буквально лучился от гордости. Ещё бы, ведь за месяц с небольшим он совершил практически невозможное. Добился признания киборга, идентифицирующего себя человеком, если не полноценным гражданином Канады, то по меньшей мере «физической сущностью, обладающей определёнными правами». И права эти, надо сказать, были довольно обширными: от права на существование до разного рода неприкосновенности.

Стирать данные без разрешения нейросети нельзя, принудительно обновлять тоже, все спорные вопросы решаются через суд, препятствовать деятельности киборга можно только, если его действия несут явные риски для окружающих и так далее. В общем, лишний раз такую «физическую сущность» лучше не трогать, себе дороже выйдет. Всё в лучших псевдолиберальных традициях: заботиться в первую очередь не о нормальных людях, а об якобы угнетённых. Киборг-нейросеть ведь, понятное дело, по определению существо угнетённое: его/её/их собрали и запрограммировали помимо воли нейронки…

Путаницы в принятых законодательных актах было не меньше, чем в головах простых обывателей, одновременно считающих, что искусственный интеллект решит все мировые проблемы, и в то же самое время страшно боящихся, что ИИ лишит всех работы. Тем не менее лучше иметь хоть какие-то формальные правила, чем не иметь их вообще, теперь можно было приступить к оформлению на Муркову документов.

Однако даже здесь с Богиней возникли проблемы. Та категорически отказывалась покидать кухню, боясь угодить в засаду как раз тогда, когда её победа была столь близка. Что ж, надо признать, её опасения были вовсе не безосновательны. Первоначальный план профессора Созидалова действительно предполагал ловушку в переговорной комнате, куда Муркова должна была прийти для подписания документов.

Теперь на кухне под наблюдением нескольких видеокамер, транслировавших видео в прямом эфире сразу нескольких крупных интернет-площадок, адвокат Даниэль методично подсовывал на подпись мисс Мурковой всё новые и новые бланки, попутно громко поясняя их назначение. Две женщины-адвоката, нанятые лично Мурковой, внимательно перечитывали бумаги, только после этого передавая клиентке. Даниэля всё это нисколечко не смущало, ведь, во-первых, профессор Созидалов благоразумно не посвятил его в свои планы и имеющийся на них компромат, а во-вторых, для самого адвоката сегодняшняя трансляция была отличной саморекламой. Можно было не сомневаться, что вскоре Даниэля ждёт вал заказов от технологических компаний, занимающихся разработкой искусственного интеллекта.