Из автомобиля веяло теплом и приятными запахами. Машина была явно не из дешёвых. Забравшись передними лапами в салон внедорожника, кошка замерла в нерешительности.

«Розововолосые девки говорили, что белым мужчинам нельзя доверять. Впрочем, сами они в дорогие машины обычно лезли охотно… Проехаться, или ну его? Дядя, чего хочешь-то?»

— Мяу, мур-мя-мяу мур-мя? — спросила кошку мужчину.

— Угумс, — кивнул он. — Отвезу тебя в офис. Не боись, тебе там понравится.

«Офис. Ну что ж, наверно, жить в офисе лучше, чем копаться в помойках на улице. Мне март хотя бы перекантоваться, пока весь снег не растает, а там можно будет, если что, и свалить. Ладно, поехали, дядя. Посмотрим на твой офис. Если там будут кефиром хотя бы раз в неделю поить, то, так и быть, половлю у вас мышей. Или чего ещё вам от меня надо?»

Двери машины плавно закрылись за устроившейся на заднем сидении кошкой. Автомобиль тронулся в путь.

Было тепло и уютно. Кефирчик приятно булькал в желудке. Кошка в блаженстве прикрыла глаза. Всего лишь на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы впасть в дрёму.

Ну и ладно, чего, в конце-то концов, она в этой Оттаве не видела? Не такой уж большой город, найдёт дорогу назад, если понадобится.

Дорогу назад, а не дорогу домой. Дома у кошечки, к сожалению, никогда в жизни не было.

— Вот все у вас как на параде, — заговорил он, — салфетку — туда, галстук — сюда, да «извините», да «пожалуйста», «мерси», а так, чтобы по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.

Михаил Булгаков, «Собачье сердце»

Когда кошка проснулась, машина заезжала на подземную парковку в весьма респектабельном здании. Нет, здесь не было какой-то особенной роскоши, кошка сделала выводы по идеальной чистоте, дорогим припаркованным автомобилям и современному оборудованию. Всё поблёскивало, всё лампочки и прочие финтифлюшки прекрасно работали, и даже уборщик-индус, мывший неподалёку полы, выглядел довольно опрятно. Причём полы индус мыл, заметьте, не какой-нибудь примитивной шваброй, а с помощью новёхонькой поломоечной машины. Не в правительственное ли здание она с белым мужчиной приехала? Уж больно всё чинно и благородно.

Припарковавшись на одно из самых мажорных мест рядом с лифтом, подобравший кошку на помойке человек вылез из автомобиля. Помахал рукой уборщику.

— Добрый вечер, сир Фёдор Фёдорович, — остановив поломоечную машину, вежливо поклонился индус.

Русский слегка поморщился, но не поленился сделать несколько шагов в сторону, чтобы пожать руку индусу:

— Здравствуй, Вазир. Сколько раз я просил не называть меня сиром? — индус с явным смущением и неловкостью вяло пожал протянутую ему для приветствия руку. — Ну какой я тебе, в баню, сир? Всего лишь работник умственного труда, ни больше ни меньше.

В отличие от индуса-уборщика, хватка у «работника умственного труда» была куда крепче. Тот несколько секунда потряс в рукопожатии тёмную руку.

— Ладно, не бери в голову. У тебя везде «сиры», я вот руки по привычке всем пожимаю, хотя в Канаде это не принято. Как говорится, у каждого свои недостатки.

Белый мужчина подмигнул индусу, и последний, казалось, уже было немного расслабился, когда заметил застывшую позади Фёдора Фёдоровича кошку. На лице Вазира отразился сначала ужас, а затем гнев.

— А ты здесь откуда взялась?! А ну кыш! — обходя русского, уборщик двинулся на неухоженное бродячее животное. Его руки угрожающе поднялись над головой.

Киска выгнула спину дугой, зашипела, попятилась. Она знала, что индусы кошек, как правило, недолюбливают. Считают, что те приносят несчастья, осуждают кошек за то, что они охотятся на крыс, которые в Индии почему-то были священными животными. Да ещё и мясо любят, мохнатые негодники, тогда как половина индусов к мясу стараются не притрагиваться. В общем, странный был это народец, но тут уж, как сказал Фёдор Фёдорович, у каждого свои недостатки, ничего не поделаешь.

Русский преградил путь уборщику:

— Тихо, Вазир, ты чего?! Это Мурка. Побудет некоторое время у меня в офисе…

Индус с подозрением пригляделся к напрягшейся кошке:

— Мурка? Где ж вы такую плешивую Мурку достали, Фёдор Фёдорович? Вон, у неё даже правое ухо разодрано.

Одно ухо у кошки действительно было обгрызенным. Давние дела, старые шрамы. Это жизнь на улице, детка, здесь лишиться какой-нибудь части тела проще простого.

— Как бы тебе сказать, Вазир… — почесал бородку Фёдор Фёдорович. — Мне нужно животное умное, а не красивое. Не породистое, но способное быстро учиться и ко всему приспосабливаться. Ты, главное, не переживай. Сегодня тебе натопчем немного, но больше проблем не доставим. Да, Мурка? Ну, пошли, кис-кис-кис.

Индус недовольно упёр в бока руки, но перечить «сиру», который был не сиром, а «работником умственного труда», не решился. И правильно сделал, а то познакомился бы с когтями и клыками так называемой Мурки. Киска была вовсе не так безобидна, как могло показаться.

«Ладно, Фёдор Фёдорович, пошли так пошли. Кефирчик допить, надеюсь, сегодня дадут?»

— Мя, мя, мяу-мя?

— Ага. Давай, заходи скорей в лифт, Мурка.

Тесное замкнутое пространство кошке не нравилось. Пока они поднимались наверх, она на всякий случай обнюхала все углы. Пометила помещение…