Шрифт:
— Отряд сто двенадцать.
— Никогда не слышал.
— Никто не слышал…
Кипп поёрзал. Он ожидал услышать от меня историю, однако я не спешил её рассказывать.
— Давай так, — после полутора минут его молчания, предложил я. — Если выживем, отвечу на твои вопросы. И про сто двенадцать и про то, к кому мы едем.
— А это не одно и то же?
— Вообще ни разу.
Кипп задумался:
— А можно поспать?
— Валяй. У меня в крови столько адреналина и стимуляторов, что я не усну.
Кипп замолчал, затих, но не уснул. Задумался. Ну, хорошо, что хотя бы заткнулся.
Я перебирал в голове проделанные приготовления. Вообще-то на месте Киппа должен был бы быть Кабыр. Но… Вирус достал и сына Хакасии и сейчас он болел в своем личном боксе. Дай Бог, выкарабкается. Вообще-то у нас многих накрыло.
Климентий говорил, что это очень напоминает достославную Испанку, вирус Первой мировой войны, убивающих молодых и здоровых. Мы заливали в Климентия гигабайты информации о медицине и о текущих симптомах.
Называли мы вирус просто Вирус или, что было зловеще, Татуировщик, потому что лица, шеи и грудь заболевшего он покрывал узорами, пунцовыми и яркими. Они, эти узоры, проходили, выравнивались, пропадали. У тех, разумеется, кто выживал. Процент смертности был запросто под треть заболевших, у разных колоний. У кого-то умирали все выжившие. Вот так, без шуток. Те, кто не подох от мороза, голода и лишений, теперь умирал от вируса.
Никакие антибиотики, которых, впрочем, было мало, не помогали. Витамин «С» стал самым серьёзным лекарством и был он в большом дефиците.
Климентий пока что не давал рекомендаций и всё вывозили человеческие врачи. Ну те из них, кто не умер сам.
Сейчас наша колония болела. Болел я, переболел Кипп. Но проблемы были такого размера, что пришлось возложить на собственное здоровье моржовый хрен.
Мы ехали и ехали… Я думал, погружаясь в собственные мысли, перебирал события последних недель… И так незаметно прошло два с половиной часа.
— Что это за флаг? — несмотря на то что Кипп дремал, он поглядывал на горизонт и сейчас ткнул пальцем в торчащую из обледенелой равнины антенну, украшенную флагом, который отсюда смотрелся чёрным, но на самом деле был красным, с серпом и молотом и вешал его, флаг — я.
— Флаг отряда сто двенадцать. Ну, так решил их нынешний руководитель, их босс.
— Мы к нему едем?
— В каком-то… самом широком смысле этого слова. Я лидер отряда сто двенадцать.
— Что? — Кипп впервые позволил себе показать удивление. — Ты изменяешь колонии и у тебя есть другая колония? Другой отряд выживших?
Глава 2
Парламентер
— Парли… Парлиме… Порш… Парла…
— Ментер?
— Да! Парламентер! Переговоры!
— Дьявол, забери тех, кто придумал переговоры!
— То есть всех французов?
из к/фильма 'Пираты Карибского моря:
Проклятие Чёрной жемчужины'
— Ну это такой весьма немногочисленный отряд, поэтому за измену не считается.
— Это часть того, что ты не хочешь говорить?
— О, не переживай, Кипп, — успокаивающе усмехнулся я. — Ты скоро узнаешь всё. Может даже пожалеешь, что не остался в своей одиночной камере с рисунком четырёхногого человека. Если сможешь пожалеть.
«Ледокол Вайгач» проплыл мимо холмов-наледей, некоторые из которых были украшены мусорными мешками. Мусор внутри мешков заледенел и смотрелся в девственной снежной природе как минимум странно.
В глазах Киппа застыл практически воплощённый в реальность вопрос, что за свиньи тут живут, но он его не озвучил.
Ориентируясь по мешкам, а они были синеватые, красные и чёрные, по причине чего валялись тут не просто так, я прошёл между «холмов» и нырнул в широкую трещину между двумя из них. Вообще-то это были не совсем холмы, а обезображенные суровой стихией строения, а проезд, который опять засыпало, был просто пространством между ангарами.
Для поворота в один из них я погнал Киппа, чтобы он открыл ворота, причем те снова примёрзли и штрафнику пришлось приложить некоторые усилия.
В зданиях было холодно и темно.
Осветив дальнюю стену фарами, я дал грейдеру какое-то время спокойно постоять на холостых оборотах.
Внутри был бардак. Много сдвинутых стеллажей, брошенные предметы обихода, развешана грязная одежда, сооружены самодельные палатки для жилья внутри ангара и несколько печей.
Одну из печей-буржуек, стоящую внутри армейской палатки я стал разводить, чтобы немного передохнуть. Время на часах — почти четыре.