— У тебя тут уютно стало, — сказала Люба, пройдясь по квартире, — а почему без елки?

— А зачем она мне одной? Отмечать ничего не буду, подарки и сюрпризы делать некому.

— Прости.

— Да все нормально. Я уже начинаю привыкать.

Врала, конечно. За пару месяцев не привыкнешь к тому, что от прежней жизни остались только руины, как ни пытайся.

— Я, кстати, тоже без елки в этом году, — вздохнула она, — дети не приедут, решили новый год в жарких странах отметить. А для себя одной – лень ставить. А потом еще и убираться. Наплевать. Веточку сосновую на рынке куплю, мандаринку повешу – вот тебе и елочка.

— Тоже неплохо.

Мы устроились в гостиной и неспешно разговаривали. Я поведала о своем непростом дне. О том, как лечила енота, как с Колей поругалась, с Мариной.

— Куда Ланской-то смотрит? Если девка с ним осталась – пусть за школой следит, за успеваемость, за поведением.

— Он никогда, ни с одним ребенком даже близко к школьным делам не подходил.

— Ну там понятно, у него ты была. А теперь все, пускай сам следит! Теперь это его проблемы, — возмущалась подруга, — а то настроить против матери ребенка – это он запросто, а как воспитывать нормально – так в кусты. Занят типа, работает. А ты вынуждена выслушивать необоснованные претензии от обнаглевшего в край подростка!

— Так-то ты права…

— Но?

— Но я не могу отделаться от мысли, что это моя вина.

— Ой все, Верка. Хватит! Я тебе на новый год подарю книгу «Как полюбить себя» и сеанс к психотерапевту. Может, он тебе мозги вправит….

Договорить она не успела – загудел мой телефон. Одного взгляда на экран хватило на то, чтобы едва выровнявшееся настроение снова ухнуло вниз.

Бывший муж.

И вряд ли он звонил, потому что соскучился и захотел по-дружески поболтать с бывшей женой. Мелькнула мысль – не отвечать на звонок, но это как-то нелепо, по-детски, поэтому все-таки ответила. И сходу огребла:

— Ты все никак не уймешься, да? Мало того, что мне сделку сорвала со своей паранойей, так еще и дочь до истерики довела?

— Я никого не доводила.

— Тогда почему я должен выслушивать ее вопли? Почему Вероника должна битый час ее утешать, после твоих выходок?

Опять эта Вероника.

Я скрипнула зубами и без эмоций повторила.

— Я никого не доводила. Была в школе по делам, и мы там случайно пересеклись. Немного поспорили. Из-за выступления…

— Я тебе уже русским языком сказал, чтобы оставила нас в покое! А ты знай лезешь! Мне вот эти все слезы с соплями, после ее встречи с тобой, на хрен не сдались! —безжалостно чеканил Ланской — Все, Вера! Все! Не суйся больше. Мы без тебя разберемся и со спектаклями, и с учебой, и со всем остальным. А, ты заканчивай со своими пакостями, и пойми, наконец, что тебе ловить тут больше нечего.

— Я нечего не лов…

— Я все сказал, Вера! Не смей доводить дочь! И чтобы ноги твоей на этом дурацком выступлении не было!

— Я все слышала, — хмуро сказала Люба, наблюдая за тем, как я со стеклянными глазами переворачиваю замолчавший телефон экраном вниз.

— Я тоже… к сожалению.

В горле першило, в глазах щипало. Ощущение того, что я стою на тонком канате над пропастью, усиливалось с каждой секундой.

— Я правильно понимаю, что теперь ты кругом виновата? — хмуро уточнила Люба, — и в Марининой плохой учебе и истериках, и в Колиных проблемах на работе. И еще хрен знает в чем?

— Получается, что так, — я опустила взгляд на свои дрожащие руки.

Вроде и сказать что-то надо было, а вроде и никак. Из головы исчезли все слова, остался лишь сплошной звон в пустоте.

Я не могла понять как, каким образом оказалась на самом дне. В глубокой вонючей яме, в которую некогда самые любимые и близкие люди теперь без стеснения скидывали весь мусор. Как будто наказывали за что-то. Еще бы понять за что.

— А знаешь, что дорогая… — сказала Люба, оставляя в сторону пустой бокал, —Давай-ка мы тоже на Новый год отправимся в жаркие страны.

— Да какие еще жаркие страны, — горько усмехнулась я.

— Самые что ни на сесть настоящие. С морем, солнцем и вкусной едой.

— Люб…

— Что, Люб?

— Это такая себе шутка.

— Никаких шуток. У меня полно отгулов – я их уже несколько лет копила и не знала на что потратить. Вот все за раз и возьму, да плюс праздники, так что полноценный отпуск получится. Я сейчас позвоню знакомой Леночке, у нее свое турагентство, и она подберет нам поездку. Например, в Египет.

— Ну какая поездка? — вздохнула я, — в середине-то года.

— А что не так, Верочка? Может, у тебя семеро по лавкам, и их не с кем оставить? Или ты уже открыла свою клинику, и у тебя запись по двадцать человек в день? Или может муженек без ручек и без ножек, и ты должна его трижды в день кормить и выносить из-под него утку, несмотря на развод? Сейчас ты никому! Ничего! Не должна! Только себе!

Я отмахнулась.

— А ты ручками не маши, — разошлась Люба, — и не смей загонять себя в очередные рамки и оковы, в которых ты кому-то что-то обязана. Ты в разводе, дети выпорхнули из-под твоего крыла. Знаешь, что это значит?