Другая самка, одетая точно так же, стояла рядом с ней и чуть позади. По бокам от них находились пара самцов в изодранных, перепачканных сажей шелковых накидках.

— Верховная речица Оганкай, — Улкари ударил ногой по задней части тела Рекоша, заставив его опуститься на суставы ног. — Мы вернулись с неожиданной наградой.

В нескольких шагах от Рекоша Нуриганас шагнула вперед, наклонилась и опустила Ахмью на землю. Женщина со стоном рухнула в грязь и завалилась на бок. Ее темные волосы были взъерошены, а кожа грязная, в синяках и царапинах.

— Ахмья! — Рекош бросился к ней, но был остановлен Улкари, схватившей его за руки и перенесшей больший вес на задние конечности. Его ноги упирались в землю, ища опору, чтобы толкнуться вперед, но они только скользили и царапали почву.

Оганкай шагнула ближе к Ахмье, наклонив голову и сверкая красными глазами.

Улкари обхватила толстой рукой шею Рекоша, когда его борьба приобрела новый отчаянный характер.

Он выдавил имя своей пары, все его внимание сосредоточилось на ней — и на приближающейся к ней массивной самке. Ахмья никогда не выглядела такой маленькой, такой беспомощной, такой хрупкой, даже рядом с Ансет или Налаки.

— Одно из созданий Кетана, — пророкотала Оганкай. Она вытянула огромную переднюю ногу и осторожно коснулась Ахмьи кончиком, вызвав тихий испуганный вздох у человека, и Рекош взревел.

— Не его золотоволосая пара, но эта все еще несет запах спаривания с вриксом… — Оганкай перевела взгляд на Рекоша, ее жвалы сомкнулись еще плотнее. — Твоя мать боролась за Такарал с честью, ткач, и все же ты предал все, что мы есть, позволив себе попасться в ловушку этого существа!

Не прикасайся к ней.

Она моя.

Не прикасайся!

Как бы сильно он ни хотел, он не мог произнести эти слова из-за сокрушительной хватки Улкари на его шее. Все, что раздавалось, было яростным рычанием.

Наклонившись, Оганкай схватила Ахмью за платье спереди и оторвала ее от земли. Врикс наклонилась, ее плечи поднимались и опускались в такт тяжелому дыханию. Клыки на жвалах были слишком, слишком близко к голове Ахмьи.

Сжав руки за спиной так, что побелели костяшки пальцев, Ахмья встретила испепеляющий взгляд Оганкай и выдержала его.

Задние ноги Рекоша погрузились в землю. Он сильно толкнулся ими, таща Улкари вперед.

С сотрясающим кости рычанием Улкари частично упала на Рекоша, едва удержавшись на ногах. Шипастая дубинка у ее бедра опустилась, острые осколки и зубы впились в его шкуру. Он зашипел от боли.

Один из осколков зацепился за веревку у него на запястьях.

Движение по обе стороны показало, что спутники Улкари бросились к ним, чтобы помочь удержать его.

Он убедился, что веревка надежно зацепилась, когда самцы схватили его. Она скользнула по осколку, и он почувствовал слабую вибрацию, когда нити оборвались.

Он немедленно проверил повреждения, отталкиваясь руками, выворачивая запястья, изо всех сил натягивая истертую веревку. Но этого было недостаточно. Пока нет.

Оганкай защебетала и провела ладонью по волосам Ахмьи.

— Какой дух. В борьбе ткача и в глазах этого существа. Наша королева, несомненно, будет довольна.

— Твоя королева мертва, — прорычал Рекош.

Улкари схватила его за волосы на затылке и ткнула щекой в грязь.

Свирепо посмотрев на Рекоша, Верховная речица отпустила Ахмью, позволив ей упасть на землю, и медленно, угрожающе поднялась.

— Смерть не властна над такой, как наша королева. Наша королева пепла и костей, богиня Клубка и всего, что в нем!

Она развернулась и почтительно поклонилась, три врикса, сопровождавшие ее, сделали то же самое, и все повторили эти слова преданным шепотом.

Наша королева из пепла и костей.

Только тогда Рекош увидел, что все это время скрывалось за ними четырьмя.

Высокая фигура, облаченная в украшения из полированного золота и яркий фиолетовый шелк — женщина-врикс, похожая на скелет. Ее руки были раскинуты, когтистые пальцы угрожающе растопырены, а челюсть отвисла, обнажив острые зубы. Чернота пустых глазниц была невероятно глубокой, наполненной голодом и злобой.

Воплощение смерти.

— О Боже мой, — прохрипела Ахмья.

Холодные руки ужаса сомкнулись вокруг сердец Рекоша и сжались, вонзив когти, чтобы высосать из его тела все тепло и силу.

Зурваши.

Она была здесь. Каким-то образом она была здесь, и…

Он сделал обжигающий вдох, и его сердца забились в быстром, изматывающем ритме.

Нет, это была не Зурваши. Это были останки Зурваши. Он мог видеть темную шелковую нить, аккуратно обмотанную вокруг почерневших костей, скрепляя их друг с другом и с каркасом из палок и столбов, торчащих из больших плоских камней, сложенных под скелетом.