— А зарезаться это на самый крайний случай.

— Что? Что здесь происходит? — Эрселин не спешила входить, стоя на пороге.

— В доме сейчас Дардарри, — прошептал дворецкий и тут же склонился перед ней, увидев двух вывернувших из-за угла охранников:

— Прошу вас, ресса.

Та выдохнула сквозь зубы и все-таки шагнула внутрь, позволив створке захлопнуться за спиной. Как в мышеловке.

Теперь оставалось лишь дожидаться, что скажет отец.

Ладно, стоит дождаться отца и послушать, что он скажет.

— Ты не перестаешь меня огорчать, — Шорг начал с претензий, едва вошел к ней, кстати, даже без стука. — Уже третий род, да? Тебе мало было сбежать сначала от Шоргуа, оскорбив меня, потом от Дардарри, убив собственного мужа, теперь Ретенауи? Когда и как ты собираешься предать их?

Эрселин поднялась с дивана, сжимая кулаки, но быстро сообразила, что ее вполне сознательно выводят из себя, не в силах влиять по другому, и тут же успокоилась:

— Никогда. Предательство — это скорее по твоей части. И уж тем более я никогда никого не убивала. Ты это прекрасно знаешь, потому что слышал мою клятву. Присядешь?

Справиться с нервами ей помогла пауза в полчаса, прошедших с первого их разговора. За это время Эрс успела принять ванну, переодеться в более подходящее платье и даже немного перекусить — так что теперь была во всеоружии. Шорг тоже это понял и, похоже, пожалел, что эту паузу ей дал. Но, с другой стороны, не мог же он совсем пренебречь законами гостеприимства…

— Да, Эрс, — отец заглянул ей в глаза и усмехнулся. — Ты не изменилась.

И тут же как ни в чем не бывало сменил тон, усаживаясь в кресло напротив:

— Все-таки я рад, что ты здесь.

— Вижу, — Эрс демонстративно потерла порезы на горле, но тот сделал вид, что этого не заметил.

— И рад, что ты откликнулась на мое письмо. Хотя сама понимаешь, есть масса причин, по которым твое присутствие тут нежелательно.

— Главная из которых — Блас. Да, знаю. И все-таки ты написал мне.

— Написал, — склонил тот голову.

— Что изменилось?

— Для Бласа сговорили жену. Полгода назад. С тех пор он счастлив.

— Еще одну? — не сдержала Эрс удивления. — Как же вы это провернули? После того, что стало с той девочкой, из Ютиси?

— Это был несчастный случай.

— Конечно. И Блас Шоргуа не имеет к нему никакого отношения. Кстати, вот тоже непонятно, почему несчастный случай с моим мужем до сих пор вызывает… интерес, несмотря на завершенное расследование и принесенные клятвы, а тут… С вас же не требовали клясться в его невиновности, правильно?

— Требовали. Долго. Но сейчас уже нет.

— И как вы этого добились? — ей действительно стало любопытно. — Что-то произошло? Совсем недавно, да?

— Произошло. Мы с Ютиси обменяли счеты, — и вдруг неожиданно для Эрс пояснил: — Они имели глупость отказаться от нашей женщины. Уже сговоренной.

— А вы позволили им замять дело. В ответ на то, что вам позволили забыть о клятвах?

— Ну почему же замять? Всего лишь позволили им ограничиться изгнанием того недоумка из рода.

— Ну да. Как я могла забыть, с кем имею дело? Всего лишь… Необыкновенная доброта.

Но увидев, что отец не собирается обсуждать это дальше, сменила тему:

— Кто она? Его новая жена?

— Из Вассури.

— Вассури? Они же восемнадцатые среди младших. Считай, последние.

— Семнадцатые.

— Ну… Понимаю. В такой ситуации и это хорошо. Уже понесла?

— Да. Будет девочка и мы хотим сговорить ее за Дардарри, — взгляд ресса разом изменился, заледенев. Словно он вдруг сбросил маску, перестав изображать пусть и не очень радушного, но родственничка. — Осталось только закрыть с ними старые счеты.

— То есть меня. А не находишь, что это странный размен? Еще не сговоренный брак еще не родившегося ребенка на собственную дочь?

— Ты. Мне. Не дочь. — Шорг поднялся. — Давно. И тем более сейчас. Ты мой позор. Девка, которая сначала дурила голову брату, потом принесла ублюдка и, наконец, убила собственного мужа, чтобы сбежать. Пора с этим покончить, я думаю.

Эрс тоже встала:

— Нет. Не девка. Твоя дочь, которой дурил голову твой очень способный племянник. Очень даровитый. И которая вынуждена была уехать, чтобы не дошло до… ты знаешь. Родившая тебе внука, которого ты убил. А теперь еще хочешь рассчитаться мной за будущий договор с нужным тебе родом, прекрасно зная, что никакой вины на мне нет. Я ничего не упустила?

— Тебя передадут Дардарри. Готовься.

— Меня? Шестого ресса Ретенауи? С их лагарной?

— Этот грех мы возьмем на себя. Думаю, родня твоего мужа не сильно обидится, получив тебя с вырезанным языком. Визжать от боли оно не мешает.