Так что ситуация выходила поганей некуда. Да еще и совершенно непонятная… А сориентироваться в ней следовало сразу и правильно.

Ладно, выяснять что и почему здесь происходит придется позже. Сейчас главное не ошибиться с единственно верной линией поведения — второго шанса у них не будет, это Пепел знал наверняка.

Возмущаться и требовать разбирательства? В столице — возможно, но не здесь, где все в руках у рессов, явно имеющих о правосудии какое-то собственное и весьма оригинальное представление.

Звать на помощь тех же полицейских? Смешно.

Бежать?

Да!

При первом же удобном случае. А пока затаиться и случай этот выжидать.

Именно поэтому Пепел позволил закинуть себя в полицейский возок как бревно, за руки и за ноги, сразу вслед за бесчувственным Валентом. И лишь когда дверь захлопнулась, уже в полной темноте, нашел его голову и прижал к полу — чтоб не мотыляло на поворотах и не добавило шишек к тому, что уже имелось. Ощупав скованными руками его волосы, нашел под ними подсыхающую коросту и взмолился всем богам, чтобы оно оказалось всего лишь ссадиной.

Молился он, видать, хорошо и тем, кому надо, потому что через несколько минут Валент застонал и начал приходить в себя:

— Что?.. Где?..

— Да лежи ж ты смирно! — прошипел Пепел, пытаясь одновременно и сам удержаться, когда возок затрясло по кочкам, и удержать вырывающегося и ничего не понимающего декана. — Уймись, господин Штопор. Поздно руками махать. Да и не сподручно, в браслетах-то.

Валент притих, стукнулся обо что-то на повороте и простонал:

— Что? Что произошло?

— Мозги отшибло? — злой Пепел потер ребра с той стороны, куда Валент чувствительно зарядил ему локтем. — На каком этапе, интересно?

— Подожди… Эрдари? Мы где?

— В карете, как видишь. Жаль, позолоты маловато. И бал, где нам плясать придется, тоже тебе не понравится. Виселица обычно только зрителям доставляет, актерам как раз не очень.

— Кадет Ра…

Дари успел не глядя, но метко ткнуть ногой куда-то в темноту — попал, судя по тому, что декан подавился на полуслове.

— Охренел?! Господин Штопор, приходи уж в себя. Пора.

Через пару секунд тишины стало понятно, что призыв услышан и понят — Валент в себя пришел.

— Пепел, мы сейчас где?

— В полицейской таратайке. Вроде как нас в камеру должны сейчас доставить. А там, без задержки, и на виселицу.

— Почему?

— За убийство Эрс.

— Она? — Валент спросил это так, что Дари перестал ерничать.

— Жива. Пока. Что вы помните последнее?

— Как открывал дверь горничной, — прошипел тот сквозь зубы, приложившись о борт на очередном резком повороте. Впрочем, оно пошло ему на пользу и помогло справиться с шоком.

— Точно горничной?

— Точно. А вот потом — все. Как отрезало.

— Надеюсь, ее не порешили прям там же.

— Пепел, доклад. — Валент окончательно встряхнулся и начал брать ситуацию под контроль. — Подробный.

Дари с огромным облегчением выдохнул и доложился. Шепотом, но подробно, как и велели, благо мотылять и грохотать перестало — возок теперь полз еле-еле, протискиваясь какими-то переулками. Уложился в пару минут, после чего декан неожиданно нервно выдал:

— Демоны! Ну как я мог так облажаться?

У Пепла почему-то появилось ощущение, что Валент сейчас побьется башкой в борт или сделает еще что-нибудь столь же театральное и смешное. Например, начнет каяться, что Эрс пострадала исключительно по его вине.

— Т-с-с! Тихо! — попытался он предотвратить катастрофу. — Не шумите. И вообще… Никто не совершенство. А вы не Алетри. В смысле, не боевик и не телохранитель. Вы в других вещах специалист. Так что кончайте уже себя грызть и прочей дурью маяться. Не до того нам сейчас.

Валент отреагировал мгновенно и, к счастью, совсем не так, как того ждал Дари:

— Пепел, во-первых, еще раз услышу «вы» — огребешь по полной.

— Ну слава всем богам, и вправду оклемался, — буркнул Дари. — А во-вторых?

— Сними с нас эти браслеты, наконец! Какого хрена ты до сих пор этого не сделал?!

Пепел как раз заканчивал доламывать вторые наручники — чтобы их можно было прикрыть, не защелкнув, когда возок приехал. Куда-то.

— Это не полицейский участок, — озвучил он очевидное.

— Очень ценное наблюдение, — откликнулся декан. — Еще будут?