— Мальчик, ну что ты делаешь? — госпожа декан даже голос не повысила, а «мальчик» с предвыпускного четвертого курса замер, словно заяц, с поличным пойманный в капусте. — Этот саквояж не нужно нести в салон, его нужно в багажник…

И тут же, ровно тем же тоном, без перехода, развернулась отчитать уже метрессу женского общежития:

— Госпожа Шрант, душечка, за чудесную выпечку вашей подруге, конечно, спасибо, и преогромное, но вот корзинку с ней ставить нужно как раз в салон, в багажном кофре ей не место…

— Любезный, — а это уже водителю поданного к ступеням авто, — думаю, вам стоит все же развернуться. Или выезжать вы собрались прямо через вестибюль?..

Под конец замороченная академия чуть ли не в полном составе кружила вокруг бабушки, прыгая по первому ее жесту и подскакивая по первому слову.

Потому что иначе она могла и не уехать!

Ректор, лорд Фарнис, даже думать о таком исходе не желал, и потому выделил в распоряжение пожилой леди все, что она запросила, начиная от курсантов и сотрудников ее кафедры и кончая собственным авто. Два месяца покоя стоили, по его мнению, и не такого. А теперь с все возраставшим нетерпением наблюдал за предотъездной суетой сквозь занавеску из окна своего кабинета, одновременно и опасаясь выдать свое присутствие, и понимая, что это все равно неизбежно.

Краса и гордость имперской тайной канцелярии в отставке, за непонятно какие грехи посланная богами в его академию, издевательски махнула ему ручкой, ни капли не обманутая ни занавеской, ни его маневрами, и, наконец, сделала знак водителю, что можно трогаться.

Напоследок кто-то из обожавших своего декана сотрудников в десятый, наверное, раз попытался настоять:

— Госпожа Шарот, но, может, все-таки проводить вас?

— Мальчик, — смотрела бабушка при этом не на него, а на юбки, которые тщательно подбирала, прежде чем захлопнуть дверцу, — вы всерьез полагаете, что без провожатых я не способна найти воздушный вокзал? Даже с водителем?

— Нет, конечно, — быстренько открестился «мальчик» годов сорока, преподававший риторику и как раз по этой причине чувствовавший себя способным спорить с деканом на равных. — Но ваше здоровье…

— Об этом я вам тоже говорила, — печально качнула головой пожилая леди, явно огорченная такой бестолковостью. — Но вы, похоже, запамятовали. Компаньонку мне мы захватим как раз по дороге — в госпитале Всех Святых мне обещали подобрать приятную во всех отношениях девочку.

С юбками, наконец, было покончено, выверенными и аккуратными складками те были разложены ровно там, где требовалось, дверца захлопнулась, авто медленно тронулось по главной аллее академии в сторону ворот.

— Не скучайте тут, мальчики! — Бабушка высунулась в окно и на прощание еще раз махнула сухонькой ручкой, затянутой в перчатку. И опять безошибочно кольнула взглядом спрятавшегося за гардиной ректора.

Тот передернулся, глазами проводил машину до ворот и вдруг почувствовал себя школяром на каникулах, наконец-то отпущенным на свободу.

«Девочку», чтобы сопровождать госпожу Шарот в путешествии, и впрямь подобрали приятную: симпатичную, высокую и гибкую, словно веточка. Стараясь казаться взрослее и строже, копну каштановых волос она аккуратно заплела и убрала под форменную косынку и дополнила образ строгим, наглухо застегнутым платьем с форменным же, до хруста накрахмаленным передником под самое горло. И лишь зеленые, чуть в рыжину глазищи на бледном личике выдавали, насколько «сестричка» на самом деле молода. Впрочем, бабушку все устроило, претензий по поводу неопытности своей компаньонки она не высказала.

Высказалась чуть позже, когда девушка уже уселась напротив, дверь авто снова закрылась и оно покатило дальше, теперь прямиком в сторону воздушного вокзала:

— Ну здравствуй, Норин Сорвени. Устроила же ты нам переполох.

Та серьезно глянула на декана своей академии и виновато кивнула:

— Кажется, да.

— Кажется? — искренне удивилась госпожа Шарот. — Да нет, не кажется — суеты вокруг и в самом деле с избытком. Мало мне было подробных инструкций на твой счет от двух министерств. И того, что лично Ретен все мозги выполоскал. Так еще и мальчишка перед отъездом указания надумал раздавать! Совсем ум потерял — бабушку учить…

— Госпожа Шарот, — внезапно перебила Рин этот монолог. — Как вы думаете, Эрдари на меня сильно злится?

— А сама как считаешь?

— Сильно.

— Правильно. Но это потому что сильно любит.

— Думаете? — механически расправила она на коленях край своего передника.

— Разумеется. Иначе бы не спустил тебе такого. Ты ж ведь не только отца умудрилась подставить, но и его тоже. Всю его будущую карьеру. А через него и Ретена. Да уж, наделала ты дел, девочка. Но главное даже не в этом.

Рин подняла глаза, ожидая продолжения, и дождалась.

— Я правильно понимаю, что вы с ним до сих пор не спали? — госпожа Шарот поинтересовалась этим с непосредственностью доктора. Или сержанта.

Та сначала поперхнулась, но потом просто кивнула.

— Не доверяешь ему? Несмотря на решенное уже дело со свадьбой?

— Нет! Доверяю. Просто… — теперь замолчала уже она.

— И правда, деточка, все просто. Этот Олли оказался ближе к твоей постели, чем наш мальчик. И ты хочешь, чтобы он не злился?