— Иван Иванович взял тебя, чтобы показать Кизимову и заодно привезти лошадей. Они на съёмках пострадали. Асбест так и не очухался, его осенью застрелили. Не помнишь? — и она с надеждой заглянула мне в глаза.

— Нет, ничего не помню. И почему Ленинград? Его разве не в Молдове снимали?

— Нет, — ответила уверенно Люся, — здесь не снимали, я бы знала.

— Ну и ладно, а то мы отвлеклись. Что с машинкой, дашь застрочить?

Люся опять нахмурилась, потом поднялась и вытащила из угла спортивную сумку.

— Раз ты хочешь носить то, что никогда не носила, может, по поводу этих вещей тоже передумаешь?

И она, плюхнув сумку передо мной, расстегнула молнию.

— А что это?

— Дядя Илья сделал моему отцу заказ. К твоему дню рождения. Когда он в Болгарию ехал. Но ты, глянув на них, сказала: не буду носить шмотки загнивающего капитализма.

Я прокашлялась.

— Я так сказала?

Люся кивнула.

— И меня пристыдила. Мы комсомолки! — Люся сделала неопределённый жест.

Я заглянула в сумку и почувствовала, как у меня поднимается настроение. На божий свет выбрался пакет с трусиками, и я едва не подпрыгнула. Уверты! Нет, не совсем те, которые я носила там, но где-то рядом.

Я наклонилась к Люсе и чмокнула её в губы.

— Спасибо! Это то, что мне сейчас нужно.

Девчонка зарделась и, смутившись, отвернулась, а я вытащила ещё два пакета. Две юбки, с первого взгляда поняла, что именно это буду носить. То, что доктор прописал. И белая полупрозрачная блузка с воланами и чёрными капочками в виде маленьких треугольничков. И декольте.

Захотелось всё сразу напялить на себя. Остановило только одно.

— Люся, а сколько это всё стоит?

— Так дядя Илья заплатил заранее. А когда ты отказалась, попросил придержать у себя, а он тебя уломает.

— То есть уже оплачено? — я едва снова не расцеловала девчонку, но глянув на её выражение лица, полезла в сумку.

Два бюстгальтера и коробка обувная. Заглянула и взвизгнула. Аккуратные туфельки на шпильке. Не мои десять сантиметров любимые, но не меньше шести.

— Люся, я померяю? — спросила и, не дожидаясь ответа распаковала трусики.

Уверты было две пары. Вероятно, для выходных дней, исключительно для соблазна, но и остальные меня порадовали. Юбка едва доставала до трети бедра. Блузку напялила без лифчика и кинулась в прихожую, когда Люся впускала меня к себе, увидела там трюмо.

Крутанулась пару раз, разглядывая себя, вставая на цыпочки, потом всё же обулась.

День, так ужасно начавшийся начинал играть яркими красками.

— Ева? — женский голос заставил обернуться.

Кто здесь мог находиться кроме мамы Люси, и я вежливо поздоровалась.

— Здравствуйте тётя Маша. Вот, вспомнила про обновку и решила примерять.

Мама Люси критически осмотрела меня, потом её взгляд остановился в районе груди, и она покачала головой.

— Прекрасно выглядишь, Ева. Но, — она слегка кашлянула, — слишком вызывающе. Под блузку обязательно нужно бюстгальтер надеть.

Я перевела взгляд вниз и мысленно согласилась. Мои соски провокационно топорщили тонкую ткань.

Развернулась к зеркалу и убедилась в этом воочию. И не только в этом. Красноватый кружок ареола привлекал внимание. Ну и грудь, если присмотреться, а пацаны на улице это обязательно сделают. Ещё бы — на такую грудь. А в целом да, ножки Ева не испортила конным спортом, стройные, ровные и длинные. А на каблучке — полный ауф!

Бюстгальтеры самую малость не дотягивали до нужного размера, и за счёт этого грудь выглядела совершенно сногсшибательно. Даже залюбовалась на какое-то мгновение.

— Люся, пойдем, погуляем, — воскликнула я, вдоволь насмотревшись на своё отражение.

— Сейчас? — удивилась девчонка.

— А сколько времени?

— Начало пятого, — отозвалась из кухни тётя Маша, — и в самом деле, воскресенье, погуляйте.

Люся нехотя пожала плечами и ушла в комнату, а я быстро прошмыгнула в свою квартиру.

Тётка спала, а менты так и не вернулись, но меня это мало волновало. Я засунула сумку под диван, бросила халат на стул и, вытянув из заначки пять рублей, вернулась к Люсе. И вовремя. По лестнице громко прогрохотали чьи-то ноги, а потом хлопнула соседняя дверь. Вернулись долбодятлы.

— А куда пойдём? — поинтересовалась Люся, когда мы оказались на улице.

— Да куда угодно, — я пожала плечами, осматривая длинный двор.

Песочницы, качели, куча детей и практически не было взрослых. И ведь точно — непуганное поколение. Детки сплошь маленькие и никто за ними не приглядывает. Счастливое детство без интернета. Что-то в этом было.