После этого инцидента люди стали бояться магов. Они шарахались от них, словно от чумных, и перестали просить в чём-либо помочь. Конечно, Первейшие пытались наладить отношения с управителями людских поселений, и те даже не были особо против, но они не торопились в открытую возобновить сотрудничество. Сторонников Арзуга такой расклад более чем устраивал, ведь теперь никто не будет отвлекать их от того, чтобы глубже изучать неведомые стороны магии и увеличивать своё могущество. Большинству же чародеев это было без разницы, ведь когда они помогали людям, они были заняты интересным делом. Но и без этого они найдут, чем себя занять. И так продлилось несколько десятилетий. Когда же поколение человеков, бывших свидетелями ярости Арзуга, почило, а им на смену пришли те, кто не познал на себе гнев Первейшего, всё более-менее вернулось на круги своя. Управители посылали к Первейшим весть, те отправляли на помощь своих детей. Чтобы люди вновь не мешали, сторонники Арзуга начали всё больше и больше отделяться от остальных волшебников и селиться уединённо для проведения своих ритуалов. Корзун и Иртенелла старались как-то убедить их, что взаимодействие двух народов – залог успешного будущего, и побуждали их оставаться в единстве со своими братьями. Некоторые прислушивались к их советам и время от времени участвовали в жизни людей, но большинство утверждало, что магов и так на всех хватит, поэтому пусть одни помогают этим беспомощным отродьям, другие же будут заняты более важными вещами. На самом же деле они преследовали совсем иную цель.

Прошло ещё несколько лет. Человеки окончательно забыли тот ужас, что натворил Арзуг, и лишь в летописях это событие нашло своё отражение. Маги снова начали сотрудничать во всех сферах жизни с людьми, а те не стеснялись просить их о помощи, даже личной. Но годы разделения не прошли зря – люди многому научились, освоили много новых технологий и ремёсел, что, несомненно, повысило их уверенность в себе и они уже не обращались к магам с совсем уж простыми просьбами – только тогда, когда они действительно не могли справиться сами. Но случилось то, что окончательно разделило человеков и чародеев – Арзуг освободился.

Разумеется, он сделал это не сам – его ученики, которые отделились от остальных магов, не просто осваивали новые сферы магии, но и искали способы найти и связаться со своим предком. И они нашли этот способ. Общаясь с ним, они вызнали, где он заточён и какие чары сдерживают его. Теперь им оставалось только накопить достаточно знаний и сил, чтобы сломить все чары и пробить заграждения. Но это нельзя было делать постепенно, ведь Первейшие непрестанно следили за темницей, постоянно восполняя и накладывая всё новые защитные чары. Поэтому удар должен был быть решительным, точным и мощным, чтобы все оковы пали разом, и никто не успел помешать. Арзуг тоже все эти годы не бездействовал. Однако вместо того, чтобы обдумать своё поведение и раскаяться, он лишь выдумывал всё более и более изощрённые чары и их сочетания, чтобы в момент, когда будет освобождён, ниспровергнуть всё, на что был способен его совершенный разум, на них, на этих ничтожных человеков. И вот этот час настал. Его ученики взорвали ту часть горы, где он находился, развеяли защитные чары, преодолели слои эфирных преград и разматериализовали успокаивающие заклинания, и Арзуг предстал во всём своём гневе и величии. Все вместе они двинулись на ближайшее поселение человеков, чтобы стереть его с лица Зомарту, и призвать тех, кто его заточил, к ответу. Но не успели они появиться перед городом Иллом, как на них обрушился поток атакующей и успокаивающей магии – это были не Первейшие, а их ученики, которых те намеренно воспитывали на случай вторжения противника. Кто ж тогда знал, что этим противником окажется один из предков. Пока Арзуг и его последователи отвлеклись на часового, Корзун, Иртенелла и несколько их потомков явились на место сражения. Арзуг понял, что на эффект неожиданности больше рассчитывать нельзя, а потому вобрал в себя всю эфирную мощь и ярость, которую копил эти годы и начал атаковать брата и супругу. Его лицо исказила гримаса ненависти, его глаза сияли ярким лазурным свечением, а сам он собирал весь эфир, какой только возможно, ожидая, что так ослабит чары всех вокруг. Но Первейшие тоже не теряли эти годы спокойствия даром. Пока люди не просили их о помощи, они со своими учениками познавали другие стороны магии. В том числе, они научились скапливать эфир в себе, чтобы в случае, если они окажутся в области нематериализации, они могли использовать чары из наколенного эфира. Но это был не единственный трюк в рукаве злобного высшего мага – он так же научился разделять своё сознание на 3 части, так что пока 2 из них наглядно использовали разрушительную и защитную стороны магии, нанося окружающему миру непоправимый ущерб и оберегая самого мага от вреда, третья незаметно, потихоньку старалась проникнуть в разум одного из родственников и либо остановить его, либо, если это получился, и вовсе переманить на свою сторону. Однако множество умов всегда видят больше возможностей, чем один, поэтому и Корзун с Иртенеллой использовали свою тактику: в то время, пока они и большинство их последователей принимали активное участие в сражении, двое учеников всё это время скрывались под вуалью незримости и наблюдали за тем, как движутся потоки эфира, чтобы стараться узнать тактику врага. Все эти приёмы Первейшие готовили отнюдь не против Арзуга, ведь искренне верили, что он может исправиться, а против потенциальных врагов, ведь слова их брата о возможном вторжении хоть и были высказаны в гневе и безумии, всё же не были лишены рационального зерна. Поэтому памятуя о его предостережении, они тоже тщательно готовились к возможной войне. И вот, заметив, как Арзуг пытается найти лазейку, дабы проникнуть в разумы своих врагов, Армелий сообщает об этом Корзуну с Иртенеллой. Те незамедлительно предпринимают все необходимые меры по защите своих разумов и духа, а также стараются перенаправить этот поток эфира в иную сторону.

Тогда у Арзуга остаётся только один выход, который он предусмотрел на крайний случай – он отсылает двух своих учеников на противоположные полюса планеты и приказывает им направить потоки эфира по силовым линиям Зомарту, дабы покрыть всю поверхность небывалым магическим катаклизмом. Сам же он начинает вкачивать в себя всю окружающую магию, в том числе и атакующие чары, чтобы в один момент, когда линии замкнутся, высвободить всю силу. Так он надеялся отвлечь хотя бы часть учеников Корзуна и Иртенеллы от основного действия и позволить своим последователям нанести решающий удар. Всё это время брат и супруга злодея пытались отговорить его от неразумного решения сражаться со своими же друзьями и побудить задуматься о последствиях. Теперь же, когда он предпринял такой отчаянный шаг, им не оставалось ничего другого, кроме как ответить таким же отчаянным решением. Они призываю всех своих учеников со всего мира, и пока те откачивают эфир из тела Арзуга, Корзун с Иртенеллой направляют в него самые сильные и разрушительные чары, какие только смогли скопить и… убивают одного из Первейших, своего любимого брата и мужа, которого до последнего момента так старательно пытались спасти. Когда это случилось, произошёл мощный взрыв, и лазурная волна окатила округу на несколько километров, проникнув даже в земные недра и нарушив местную экосистему. Все последователи Арзуга замерли в ужасе, а Первейшие и их ученики в печали. Тогда Корзун обратился ко всем, кто был там, с такими словами:

– Либо вы оставляете это мерзкий путь ужаса и страданий, либо последуете за ним.

Ошеломлённые такими словами предка, наглядно продемонстрированными минуту назад, адепты Арзуга несколько секунд безмолвно глядели на его угрожающий лик, после чего переместились в иные вселенные, дабы избежать кары разгневанного чародея.

После этого Первейшие и их ученики попытались исправить вред, нанесённый магией Арзуга местной живой природе, но пока что это плохо получалось, потому что земля, вода и даже воздух были наполнены тем искажённым вредоносным эфиром, что Арзуг пытался скопить в себе. После этого настал семидневный траур, ведь погиб не какой-нибудь простой колдун, а Арзуг – один их трёх Первейших, избранник Ксариора, могущественный чародей Зомарту. Все маги оплакивали его и не помогали людям никакой магией. Да люди и сами даже не пытались просить их о помощи. После того ужаса, очевидцами и пострадавшими от которого они были, в них вновь разгорелся страх. Когда траур был окончен, чародеи обратились к людям и сообщили, что те могут и дальше рассчитывать на их поддержку в любом потребном деле и что произошедшее с Арзугом ни в коем случае не отражает настроя всех магов. Но человеки не захотели больше сотрудничать и попросили магов покинуть их. Лучше они и дальше будут развиваться сами, чем вновь подвергнутся подобному истреблению. Арзуг с Иртенеллой не стали отговаривать их, представив себя на их месте и понимая их чувства. Тогда они вместе со всеми своими потомками отправились на другую половину материка и поселились там, а люди остались там, где жили, и развивались сами по себе.

Спустя всего пару лет валирдалы проложили в этот мир свои пути, и началась новая эпоха в истории Зомарту – открытость для других вселенных. Какого же было удивление странствующих чародеев, когда те узнали, что местным магам нет необходимости постоянно углубляться в понимание эфира, чтобы поддерживать вечное существование. Они пытались узнать, как им это удалось, и даже проводили различные исследования, в попытках достичь подобного величия, ведь кто не хотел бы и дальше жить вечно без постоянной угрозы, что когда-нибудь ты достигнешь потолка в своём понимании магии и тебя не станет? Но им ничего не удавалось. Они видели, что аура этих волшебников как-то отличалась от всех остальных покорителей эфира, но чем именно и как такого добиться, они не понимали. Сами же Первейшие ничего не говорили по этому поводу, лишь вознося благодарность Ксариору за подобный дар.

Хоть люди и всячески сторонились магов, но от них не было сокрыто то, что ныне всем открыт путь сюда и отсюда. Время от времени валирдалы приходили в поселения человеков, многие даже не скрываясь, чтобы посмотреть, как они тут живут, чем питаются и какого уровня развития достигли. Конечно, они значительно отставали по уровню технического развития от некоторых миров, которые просуществовали такое же время, но без помощи чародеев, и всё это были далеко не самые отсталые люди. Валирдалы же не упускали возможности как-то поучаствовать в жизни этих людей, в том числе и принося различные технологии из других миров, чтобы местные жители изучили их, научились пользоваться и создавать их самим. Так, например, в жизни людей вошли такие вещи, как паровой двигатель, газовые печи и сплавы твёрдых сталей, позволяющие делать строения намного более прочными, чем прежде. Со временем государство людей разрослось так, что своей границей достигло поселений чародеев. После долгих и тщательных переговоров было принято решение, что в разделении больше нет смысла – волшебники размножаются не так быстро, чтобы заселить оставшуюся половину материка, а такое количество пустой земли им ни к чему. Поэтому страна магов просто стала частью государства людей, и больше не было никаких границ. Была лишь одна договорённость – у человеков остался один город с прилежащими к нему селениями, в который волшебникам хода не было - Усилис. Чародеи же тоже решили выбрать одно поселение, куда не должна ступать нога человека - Беленион. Так на Зомарту вновь воцарилась гармония, и предназначение, подготовленное Ксариором, снова начало исполняться.

Но то, что человеки и чародеи вновь стали жить единым народом, вовсе не значило, что люди опять начнут обращаться к магам по любому мало-мальски затруднительному случаю. Узнав, какие технологии бывают в иных мирах, они твёрдо намерились развиваться самостоятельно, чтобы изобрести такие вещи, которые позволили бы им, если уж не стать равными магам, то хотя бы приблизиться к их возможностям. И так настала эпоха небывалого прогресса. Если вдруг, случалось какое-нибудь стихийное бедствие, на подобии урагана или землетрясения, волшебники, разумеется, прикладывали свои силы, чтобы уберечь окружающие селения от буйства природы. В остальном же, люди старались никак не беспокоить магов. Многие даже немного сторонились их, возможно из-за страха, а, может быть, для того чтобы не иметь искушения обратиться к ним. Но какой-либо явной вражды не наблюдалось.