Наконец-то вернулся Прыщ — существо мелкое и никчёмное, но в группировке его держали далеко не за силу или храбрость — он не отличался ни первым, ни вторым, зато чего у этого засранца было не отнять — так это таланта пролезать в самые труднодоступные места и прямо-таки звериного чутья на опасность — уже не раз банда уходила от облав легавых только благодаря его способностям. Вот и сейчас он подбежал к Шону и что-то затараторил. О, кажется мелкий нашёл богатого фраера, что за каким-то хреном решил погулять по ночному Гарлему, надо бы преподать ему урок и освободить от лишних денег и вещей. Бандит довольно зажмурился, предвкушая неплохую поживу. Сегодня однозначно был удачный день.

Увидев цель, Шон понял, что забыл в этой жопе мира этот богатей, а судя по плащику денежки у этого человека точно водятся…

– Эге, да он же пьян в хламину — во как его шатает, – с плохо скрываемой завистью произнес Джейк — ещё один «боец» их коллектива.

– Ага, или вообще под кайфом, – пробурчала Кэнди — как раз та самая единственная «дама» в бригаде.

– А вам не по $:*№, в каком он состоянии? Заткнитесь уже! – Шон был не в духе, впрочем, не в духе он был всегда за теми редкими исключениями, когда считал деньги или забивал кого-нибудь до полусмерти… или не полу.

Действовали по обычному плану — навстречу богатею вышел сам Шон с братвой за спиной, будто бы его одного для этого доходяги было мало. Прыщ отошёл подальше — «стоять на стрёме», ага, как же, опять сдрейфил, дерьма кусок.

Сначала всё шло, как обычно, Шон, поигрывая мышцами, запугивал цивила, шмара предложила его разложить прямо тут, в очередной раз доказав, какая она ненасытная стерва. Но перейти от запугиваний к выбиванию наша банда не успела…

Не выглядевший опасным парень, под смешки банды, сначала дёрнулся, словно в испуге, что, в принципе, было совершено нормально в его положении, но потом, всё также пошатываясь, двинулся в сторону Шона. Тот всё ещё ухмылялся и продолжал играть мышцами. А потом Шон подумал, что бредит — будущая жертва банды в одно мгновение преодолела три метра, что отделяли его от крайнего из обступивших людей и без видимого напряжения просто пробила ему грудь насквозь… голой рукой! А потом начался сущий ад.

Шон воспринимал реальность урывками: вот этот монстр выдергивает руку из Бугая, в кулаке у него дрожит какой-то кусок мяса… «сердце», – приходит отстранённая мысль. Вот кто-то рядом согнулся в рвотных спазмах, следующим кадром в памяти была пролетевшая мимо него голова… кажется она принадлежала Кэнди.

Страх заполнил всё существо Шона, заставляя тело вырабатывать безумное количество адреналина, и бандит побежал, он бежал так, как никогда до этого не бегал, ветер свистел в ушах, а сердце рвалось из груди, но всё было тщетно.

Последнее, что грабитель испытал в жизни был страх от взгляда абсолютно чёрных глаз, без радужки и зрачка, и боль от смыкающихся на шее клыков...

***

Прыщ чувствовал, что с тем богатеньким пацанчиком не всё так просто и на всякий случай решил держаться подальше от места событий. Когда всё началось, мелкий уголовник забился в самый дальний угол, какой только смог найти, и моля всех известных ему богов и демонов о спасении своей жизни, с ужасом наблюдал, как тварь, что совсем недавно прикидывалась человеком, закусывает его коллегами. От первобытного ужаса последний оставшийся в живых член банды не мог пошевелиться или даже закрыть глаза, в результате чего был вынужден наблюдать, как монстр, довольно рыча, вцепился в шею Шону и с жадностью пил его кровь.

Это стало последней каплей и сознание Прыща, не выдержав событий последних минут, наконец-то отключилось. Мир поглотила темнота. Когда бандит пришёл в себя, монстр уже исчез, оставив несколько груд окровавленного мяса, что совсем недавно были людьми. Гангстер ощупал себя, ещё раз убедившись, что остался цел, после чего перекрестился и вознёс благодарственную молитву небесам.

– Нет. К черту Гарлем и банды, хватит, по городу ходят демоны, мутанты и прочие твари, скоро… скоро конец света… в монастырь, только в монастырь!

Невысокий человек с полностью седыми волосами и лёгким безумием во взгляде, что-то постоянно бормоча себе под нос, направился через спящий город в сторону ближайшей церкви...

***

Когда я услышал голос того громилы, подумал всё — отбегался, в таком состоянии мне от котёнка отбиться будет трудно, не то, что от банды отморозков. А потом пришёл гнев. Какого чёрта? Я, блин, угробил кучу сил на перестройку этого тела. А теперь, в лучшем случае, начинать всё с нуля из-за каких-то гопников?

Злость отозвалась в теле носителя выбросом целого коктейля гормонов, в основном, адреналина. Чувство голода меня-симбионта немного отступило, зато я-носитель готов уже был поглощать любую органику — хоть сырое мясо, хоть древесную кору. Сознание начало обретать небывалую чёткость, эмоции и чувства носителя плавно ушли на второй план. С одной стороны тело всё ещё хотело есть, но с другой… с другой пришло осознание, что именно сейчас я как раз и ем, но вот что? Тем временем, организм начал действовать почти автономно, ведомый инстинктами (ну или что там у него?) Симбионта. Нет, перейти обратно на полный контроль тела я мог, но очищенный от эмоций разум не видел в этом необходимости — Веном должен сам знать, что ему нужно для жизни.