Кажется, этот выстрел усугубил ранение силача, но и по мне попало так, что вместо правой голени остались только косточки, остальное буквально разорвало и снесло.

— Оборотень! — взвизгнул адъютант.

— Где? — в первый миг отвлёкся я, из-за волны боли несколько не поняв, что это кто-то сложил имя «Базилио Браво» и мою регенерацию, после чего я рванул сквозь пламенные атаки в сторону мага.

Последовавший бой меня изрядно подкоптил, а часть волос просто сгорела, зато я сорвал защитный амулет и сдёрнул очки с адъютанта, после чего подсечкой его повалил и вырубил ударом пистолета, используемого в качестве дубинки.

Пока сюда больше никто не шёл.

Сверху же раздалось тихое жужжание.

Беспилотник вылетел из-за скалы, после чего под его брюхом что-то зажглось и полетело в мою сторону.

*Цензура!*

До чего техника дошла. Раньше только камеру перевозили или сбрасывали всякую фигню.

Да и выстрел, когда рядом их маг!

А-а-а у него же, наверно, ещё есть артефакты на защиту.

В любом случае я успел бросить в сторону ракеты пистолет, немного отбежать и стать невидимым.

*Пшу-БА-АМ!* — ракета пронеслась в сантиметре от меня и влетела в скалу. Взрыв оказался куда мощнее, он обрушил пласт породы.

Эх, жаль, что не обнажил вход в пещеру.

— Оборотень с невидимостью. Хороший бонус к Цучияме, — раздался весёлый голос, а в следующий миг в мою сторону полетели щупальца жидкого металла.

Я не видел смысла что-то говорить, я выждал, пока металл оплетёт меня и разрядил в него весь заряд «молний», что смог.

Искры опутали тело Леона Грачёва, он задымился, после чего его глаза закатились, он покачнулся и рухнул.

Вот только в тот же миг металл затвердел, а выбраться я не сумел. Сил для разрушения неизвестного сплава мне не хватило.

Тем временем подтянулись медлительные силачи.

Бить меня не стали, а вкололи какой-то из препаратов для пленения.

Даже со спутанным сознанием, я видел текст о выведении из организма «вредоносного ресурса».

Однако это явно было не так уж просто, потому что оборотням и прочим, кто считался бессмертным, ставили капельницы со снотворным или дыхательную маску с газом «соси лапу».

Очнулся я уже утром, когда меня на каталке волокли к вертолёту.

Недалеко были ещё носилки, на которых были обе версии «Цучиямы» и труп Джей Роуз.

А труп ли? К её телу вели какие-то трубки.

— Этот очнулся? — раздалось рядом со мной.

— От «Сосульки» и «Лесоповала»? Невозможно, — усмехнулся другой, но следом произнёс. — Увеличим дозу, а то ресницы что-то дёргаются.

Далее вкус «соси лапу» во рту усилился.

Однако сознания я не потерял. Похоже, что Моди как-то поменяла «структуру» под воздействием всего этого, но навыков или улучшений я не получил, просто выработав иммунитет или сопротивление к конкретному токсину.

Вот только проку с этого нет, вокруг меня толстые металлические струи, которые после остывания превратились в надёжные путы.

Надо было валить раньше, не убивая попобаву.

Вот же я импульсивный идиот!

*Карьям! Вольт хороший!* — раздалось в небе. Если первый крик ранее издавал попугай среди прочего звукового сопровождения, то про «Вольта» что-то было новым.

Однако куда неожиданней стало, что в моё тело вцепились прочные когти.

— Не стрелять, это животное под защитой главы! — раздался крик.

— Но оборотень? — произнёс кто-то ещё.

— Похрен, добудем нового. Раз есть такой, будут ещё, — произнёс Леон.

Далее мы улетели достаточно далеко, чтобы шум от крыльев и криков птицы полностью глушил удаляющуюся человеческую речь.

«Вольт»… что-то знакомое. Но не помню.

Хотя… попугай Вольт? Серьёзно?

Эта та самая птица, из-за которой на моём лице остались шрамы?

Нет, тому попугаю и так был уже век, как такое возможно? Да и правильнее признать, что именно я виновен в своих ранах, ведь пытался вмешаться в естественный отбор между двух птиц.

Когда-то давно брат выпустил маминого попугая, чтобы натравить на него ворона. Я защитил белую птицу, а потом уже брата от него в другой раз.

Всплыло новое воспоминание. И зачем я мешал пернатому мстить?

Перед тем, как я попал в лабораторию, родители пришли ко мне и спросили:

— Ты готов убить Вольта? Он посмел тронуть твоё лицо, обезобразил, — холодно произнёс отец.

— Н-нет, он не хотел мне причинить вреда, — уверенно и, возможно, наивно произнёс я.