И вот с этим возникли серьёзные сложности. Требовалось разделить верхнее полукружие оправы узлом ровно надвое, а я мало того, что не имел ни малейшего понятия, каким образом скрутить узловую точку строго в предназначенном для неё месте, так ещё и лишь в самых общих чертах представлял, как скрутить её вовсе, хоть где-нибудь.

Ну да ничего! Разберусь!

Сжал и завертел энергию по оправе, но сразу сообразил, что точно в нужный момент застопорить её не сумею и этот подход годится лишь для прожига меридианов. Тогда попытался стиснуть небесную силу непосредственно в верхней точке оправы, только и в этом не преуспел. Просто не получалось собрать нужное количество энергии разом.

– Идём, Лучезар! – выдернул из транса окрик Дарьяна, а потом он меня ещё и за руку потормошил.

Я потряс головой.

– Иду, ага…

И я двинулся вслед за приятелями к ближайшей телеге, благо на ту грузились ученики школы Расколотой тверди, а с ними конфликтов покуда ещё не случалось. Вообще не пересекался почти до сегодняшнего дня.

Троица хмурых парней не обратила на меня, Дарьяна и Огнича никакого внимания, они шушукались промеж собой, почём зря перемывая косточки водоворотам, которых всех до одного услали работать в порт Тегоса. Да и двух своих товарищей, отправленных на строительство железной дороги, они поминали безо всякой приязни. От своего распределения парни ничего хорошего не ждали, и я их досаду целиком и полностью разделял. Лично у меня сложилось впечатление, что самых перспективных раскидали по наиболее престижным местам, а всех прочих сплавили стрельцам.

Только я-то не такой! Я – перспективный!

Меня магистр Первоцвет при себе оставить собирался, и если б не этот сучонок Желан…

Тут-то я и осёкся. Поручик черноводской морской пехоты – невелика птица. Конечно, и он мог найти подход к коменданту гарнизона, да только тому с магистром Первоцветом из-за пришлого хлыща отношения портить не с руки. Но вот если в основе всего лежит требование ревизора пресечь блуд – это уже совсем другой расклад. Не слишком-то осмотрительно игнорировать настоятельную просьбу младшего партнёра Черноводской торговой компании, пусть даже ты и майор на службе у южноморских негоциантов.

Телеги начали трогаться с места и выезжать со двора, на улице к нам присоединились верховые стрельцы – поскакали во главе процессии и позади неё. Я завалился спиной на дощатое днище и закрыл глаза.

– Лучезар! – позвал меня Дарьян.

– Не сейчас! – отмахнулся я и втянул в себя небесную силу, стиснул её приказом в плотный сгусток, а после разделил надвое и толкнул по оправе один направо, другой налево. Подгадал так, чтобы они столкнулись в высшей точке, попутно вколотил туда ощущение, с которым завязывались узлы при использовании магических сосредоточий.

Почудился намёк на искажение, и я повторил попытку, затем сразу предпринял новую. И ещё одну, и следующую! Подобно кузнецу я несколько часов кряду бил, бил и бил по одной точке, только стремился придать должную форму не раскалённому металлу, а собственному духу. Тоже – раскалённому.

Чуть выше солнечного сплетения будто уголёк затеплился, меня пробрал пот – и не из-за палящих лучей солнца, а по причине разгоравшегося внутри пожара. Стало не хватать воздуха, но своих потуг скрутить узел я не оставил. Увы и ах, успеха так и не достиг, разве что стал предельно чётко ощущать точку приложения сил. Это самым существенным образом снижало опасность промахнуться, и я решил рискнуть: раскрутил один из энергетических сгустков по оправе и принялся подгадывать момент, чтобы перехватить его точно в нужном месте встречным.

Рано. Поздно. Страшно.

Пропустил один оборот, промешкал на второй, не стал ничего предпринимать на третий.

К чёрту! Меня будто под руку толкнули: я задействовал приказ ускорения, и раскрученный по оправе силовой сгусток столкнулся со вторым, выброшенным ему навстречу. Всего так и перетряхнуло, аж зубы клацнули, а потроха словно узлом стянули, но не потроха – конечно же, нет.

Узлом скрутился мой дух. Точнее – оправа.

Я ухватился за это ощущение и попытался до предела его усилить, надавил собственной волей и тотчас упустил. Вздрогнул будто в незамеченную яму провалился – шагнул, не глядя, а под ногой пустота! Падаю!

Опомнившись, я не позволил свершившимся изменениям порвать мой дух, взялся ловить баланс и уравновешивать абрис с учётом добавления нового узла. В итоге никак не менее часа гасил искажения и жонглировал силовыми потоками почище балаганного акробата только лишь для того, чтобы не позволить развалиться абрису.

Когда шумно выдохнул и разлепил веки, телега катила по лесной дороге. Кругом – джунгли, над головой смыкаются кроны незнакомых деревьев. Тут и там сновали цветастые птахи, пахло чем-то вроде прелой листвы. Воздух был тёплым, затхлым и влажным. Разбитая телегами земля чавкала и разлеталась из-под колёс жидкой грязью.

И – москиты.

Черти драные, когда только искусать успели!

– Очухался? – спросил Огнич. – Мы уж думали, кони двинешь.

– Не дождётесь, – буркнул я и болезненно покривился, проведя кончиком языка по лопнувшей губе.

Было паршиво. Чесалась припухшая и покрасневшая тут и там кожа, кружилась голова, штормило дух, тлел в груди уголёк боли, а оправу ломило так, будто это был реальный внутренний орган, а не закольцованный силовой меридиан.

Дерьмо!

Я уселся и принялся чесаться, тогда один из наших спутников поинтересовался: