Шрифт:
Лба пришили? И на меня повесить хотят?
Волной противной слабости накрыло осознание того простого факта, что от несправедливого обвинения не поможет отбиться никакая мыслеречь. Я мог показать, что и как происходило на самом деле, но при всём желании не имел возможности доказать свою непричастность к чужим делам.
Черти драные, влип!
11-29
Бред!
Именно так я и сказал, не посчитав нужным сдержаться.
– Да! – вроде как поддержал меня крючкотвор и тут же подставил под удар: – Зачем бы уважаемому Лучезару Серому убивать бывшего соученика?
Помощник мирового судьи улыбнулся и выжидающе посмотрел на непонятного типа с острым цепким взглядом. Большего и не понадобилось, тот тихим невыразительным голосом взялся забивать гвозди в крышку моего гроба:
– Причиной убийства стали личные неприязненные отношения. Незадолго до инцидента произошла ссора, в ходе которой обвиняемый пообещал отрезать жертве руки и ноги.
– Нет! – рявкнул я. – Всё было не так!
Невзрачный тип пожал плечами.
– У нас имеется более десяти свидетелей случившегося, в том числе присутствующий здесь мастер Девясил.
Но я продолжил настаивать на своём.
– Я обещал вызвать Лба на дуэль и уже там отрезать ему руки и ноги!
Комендант гарнизона отмахнулся.
– Это значения не имеет!
Мой так называемый защитник промолчал, и я напомнил:
– Когда я уходил, Лоб был жив-здоров!
Помощник мирового судьи признал:
– Это так. Ты дождался жертву в одном из переулков по соседству, напал со спины и нанёс более десяти ударов ножом! Рискну предположить, что прямо сейчас мы лицезреем орудие убийства!
Сопроводивший меня в форт тайнознатец подступил со спины и сказал:
– Разреши! – после чего извлёк из чехла ампутационный нож и продемонстрировал его присутствующим.
Я препятствовать этому не стал, в голове билось одно и то же словечко: «дождался, дождался, дождался…» И я ухватил-таки кончик мысли, уточнил:
– И долго мне пришлось ждать?
Во рту пересохло, хоть и сглотнул, но и так слова неприятно продрали горло, вопрос прозвучал сдавленно, будто шею захлестнула петля. Только – плевать! Главное, что меня удостоили ответом.
Шпик в штатском наморщил лоб и сказал:
– Убитый покинул таверну за два часа до полуночи. – Он вопросительно посмотрел на Девясила. – Так?
Наставник кивнул.
– Выставили его около десяти, помню точно.
Я с невероятным облегчением перевёл дух и прищёлкнул пальцами.
– Алиби! – После расплылся в самодовольной улыбке. – У меня есть алиби! К этому времени я уже видел седьмой сон!
Помощник мирового судьи покривил уголок рта.
– И кто это может подтвердить? – Он тут же выставил перед собой ладонь, призывая меня к молчанию. – Предупреждаю сразу: словам сожительницы веры не будет.
Я только фыркнул, уселся на свободный стул и закинул ногу на ногу.
– А словам полудюжины черноводских морских пехотинцев? – поинтересовался у собравшихся, полюбовался их удивлёнными физиономиями и только тогда уже счёл нужным своё высказывание пояснить: – Я состою ночным лекарем в главной усадьбе, а её из-за приезда ревизора взяли под усиленную охрану. Караульным доподлинно известно, когда именно я вернулся в дом, они же подтвердят, что до самого утра я его не покидал. Ну а если кто-то возьмётся утверждать, будто я умудрился дважды незаметно проскользнуть мимо часовых – с превеликим удовольствием при этом поприсутствую.
Комендант гарнизона выжидающе уставился на крючкотвора, тот лишь руками развёл. Тогда майор покрутил шеей и объявил перерыв. Шпику поручили опросить охрану главной усадьбы, наставника Девясила отпустили, а мне велели ждать в приёмной. Без присмотра не оставили, так что битый час я играл в гляделки с хмурым тайнознатцем, а дальше мой душевный подъём вновь сменился глубочайшим унынием и отчасти даже страхом: шпик вернулся не один, а в сопровождении поручика морских пехотинцев. Будто шепнул кто: «беда!»
Зря с этим лощёным типом поцапался, как пить дать – отыграться попробует. Его людям ведь даже лжесвидетельствовать не придётся, достаточно будет просто позабыть, в какое именно время я вернулся в усадьбу. И тогда грош моему алиби цена!
Совещание в кабинете коменданта гарнизона затянулось, пригласили меня туда лишь через полчаса, когда поручик уже отправился восвояси, что лишало всякого смысла попытку оспорить его слова. Я принялся подбирать дополнительные аргументы своей невиновности, но стоило лишь пройти в кабинет, как майор объявил: