— Что ж, братцы, с Хагеном всё понятно. А вам, Саня, Антон, определяться придётся. Поскольку службой я теперь к Иркутску пришит, а третья войсковая очередь особо повоевать не даст, вы можете получить полный расчёт. — Предупреждая их возражения, я поднял руку. — Сначала дослушайте до конца. Смотрите. Деньги у вас теперь есть. Насколько я знаю, первоначально у вас был план поступления в аспирантуру по маготехническому направлению?

Оба синхронно кивнули.

— Ну вот! В Новосибирском университетском кружке отличная материальная база. Вы там на отличном счету. Вернётесь героями! Думаю, ректор примет вас с распростёртыми объятьями. И не только аспирантами, а ещё и на жалованье лаборантов или помощников преподавателей, например. А если сомневаетесь — замолвлю за вас словечко, рекомендации подпишу.

Парни переглянулись, и Антон спросил:

— А вариант номер два?

— Есть и номер два. Новое училище только разворачивается. Но раз уж оно нацелено на подготовку специальных бойцов, то и своя механическая школа обязательно должна быть. Иначе на чём мои поющие техники тренироваться будут? И придётся обучать пилотов шагоходов и, может даже, усовершенствовать машины.

— Этот вариант нам больше нравится! — сразу заулыбался Пушкин.

— Действительно, зачем нам ехать в Новосибирск? Я картину вижу так, — Швец неторопливо принялся излагать свою версию будущего, — мы с вашей, ваша светлость, помощью устраиваемся тут же в училище. Пусть хоть лаборантами, хоть помощниками воспитателей. Как у них тут с аспирантурой, пока непонятно — но будет же? Вот и мы, с перспективой на преподавание. Зато случись какая оказия — экипаж Лютого Коршуна будет у вас под рукой.

— Это чего «Лютого»-то, а?

— А ваше нападение на «Кайдзю» по-другому и не назвать! Некоторые поначалу так вообще настаивали на «Безумном». Пришлось пояснить, что так нашего командира называть не следует, — довольно расплылся Пушкин. — Не то, чтоб они сильно возражали. Но сам факт!

— Ребята, я буду только рад, если вы останетесь. Но Иркутск — это провинциальный городок, не чета столицам. Как бы не поменьше Новосибирска будет. А я, как видите, вообще в деревне живу.

— Вот и посмотрим на места, где такие люди родились. Командир, ты, видимо, позабыл, но мы оба не из столиц. Тем более, где мы сможем так себя проявить, как не с вами? — Саня выпятил грудь с наградами. — Без вас бы…

— Да бросьте!

— А чего «бросьте». Нет уж!

Мы немного попрепирались на предмет того, кто сильнее молодец, пока более-менее не сошлись на том, что все молодцы, я закруглил разговор и бодро поднялся из-за стола:

— Ну вот и прекрасно! Но сильно радоваться пока не будем, надо ещё выяснить, как новый начальник училища к нашему наполеоновскому плану отнесётся. Всё, отдыхайте, я помчал.

ВОТ ЭТО ПОВОРОТ

Чуть, братцы, в лужу я не сел! У Специального военного училища оказалось два адреса! Один — улица Ипподромная-6, где и шло полномасштабное строительство, а второй… Хорошо, что батя догадался перед выездом уточнить:

— Ты адрес-то знаешь?

— А чего там знать? — Я уже усаживался в свою «Победу», заботливо отполированную и заправленную. — Рядом с ипподромом же организовано. Не промахнусь, поди.

— Вот уехал бы щас! — хмыкнул батя. — На ипподроме — там ещё стройка вовсю. А начальство-то ихнее сидит вовсе прямо в центре, на Большой. Рядом с Почтамтом, помнишь, трёхэтажное такое длинное здание, где Общевойсковой департамент тылового обеспечения?

— Ну!

— В этом доме им один подъезд выделили. Вывеска есть, не ошибёсься.

Поехал я в центр.

Главная улица Иркутска, мощёная диабазовым камнем, потихоньку избавлялась от привычных извозчиков. И тут и там сверкали лаком авто, и я заметил даже несколько новомодных мотоциклов. А нужное нам здание — трехэтажный каменный особняк — располагался прям напротив Пестеревской. С трудом найдя место, где бы можно было оставить машину, я отправился на доклад.

Два дюжих ветерана проверили на входе моё предписание. Правый вытянулся, хотя казалось, куда уж больше:

— Ваша светлость! Премного наслышаны. Также имеем распоряжение прежде канцелярии направить вас к начальнику училища.

— Ну если распоряже-е-ение… — протянул я.

А сам подумал: чего это к начальнику меня вести? Он же, небось, важная шишка, а я — всего лишь преподаватель. Кажись, опять слава от синемы мне жизнь портит? Посмотрим.

Меня проводили до приёмной. Холёная секретарша, вначале звонко цокающая по печатающей машинке, при моём появлении подскочила и упорхнула к своему шефу. А обстановочка — ничего так, внушает. Мрамор, резные высоченные двери, бронзовые начищенные ручки. Важный начальник тут сидит, все дела! Щас политес придется наводить. Меж тем секретарша вышла.

— Ваша светлость, вас ждут…

Опять чуть не оглянулся. Вот же, пень горелый! Когда я к этой «светлости» привыкну?

Я коротко кивнул. Ладно, не сожрут уж меня. Потянул на себя дверь.

Кабинет, как я и ожидал, оказался здоровенным. Потолки высоченные! Ещё бы пару метров — и как ангар для «Саранчи» можно использовать. Широкий и длиннющий при этом стол, заваленный какими-то бумагами, полукресла в круг стола — для совещаний, не иначе. Шкафы (опять с бумагами). Парадный портрет государя в полстены.