— А он другое рассказывал. И его светлость Дашков подтвердил! Так что от геройств не отбрехивайся, лишняя скромность казаку тоже не к лицу. Чай будешь? С баранками!

— Не! Только от стола.

— Ну смотри. — Атаман налил себе чаю из термоса и вернулся за стол. — Ладно. Отправляй своих умельцев. И… может пока «Святогора» свободного возьмёшь? Поставим вас в график ближнего охранения, чтоб с фон Ярровым вдвоём справлялись?

— Ну уж, нет уж! Знаю я вас! Только согласись — и ремонт моей кошечки на год растянется! А у меня и так шалман сплошной с этой лисой.

— Так, может, не мучиться да вызвать отряд из спец-охраны, сдать её в магическую кутузку? На кой она тебе сдалась, нянькаться с ней?

Избавиться от рыжей занозы, конечно, хотелось. Но… и жалко девку, да и так сразу признаваться в собственном бессилии…

— Не. Воспитывать будем.

— Но смотри.

Обратно я плёлся в глубоких раздумьях. Всенепременно шагоход починить надо, а то действительно — рухлядь. Злые ребята эти тенгу. Да и с личным составом как бы этак получше всё организовать, чтоб и волки сыты, и овцы целы? И желательно поменьше напоминать бродячий цирк?

И на подходе понял, что сглазил, ядрёна колупайка! Очередной скандал!

Палатка наша ходуном ходит, вопли, звон, треск! Вокруг на этакий гвалт уже соседи подтягиваются — поглазеть. А что? Развлечений-то мало. Мехводы, техники, даже со столовой вон, смотрю, стоят. Со всех сторон… нет, не бегут — чё бежать-то, несолидно — но целенаправленно в нашу сторону сползаются.

Все пересмеиваются, версии выдвигают: что там у нас на этот раз?

Цирк! Как есть — цирк! И я — директор!

Протолкался сквозь толпу, заскакиваю — мать честная!

Всё разбросано, кровати перевёрнуты, выгородка Фридриховская наполовину ободрана! Лиса зверьком залезла под самый конёк палатки, там, где центральный опорный столб потолок подпирает, и висит, вцепившись в парусину. Под ней скачет полуголый Фридрих и пытается сбить Айко сапогом. Вокруг бегает полуголая же Эльза и пытается его остановить, что-то лопоча на дойч. И за всем этим с отвисшими челюстями наблюдает мой экипаж.

Зверь внутри прям на дыбы встал:

— А-атставить бардак!!!

Принц мгновенно замер, вытянувшись во фрунт. Эльза, внезапно поняв в каком она виде, ойкнула и попыталась замотаться в скатерть. Айко свалилась с потолка, шустро отбежала от парочки, перекинулась в человеческий вид и принялась изо всех сил делать вид, что она тут не при чём.

— Доклад!

Фридрих попытался что-то сказать, но его перебил Хаген:

— Господин сотник, во время вашего отсутствия принц Фридрих с супругой… кхм… — он слегка запнулся, и Швец вполголоса подсказал:

— Уединились.

— Да, так. В то же время госпожа Айко начала прыгать в своей выгородке, изображая…

— И ничего не изображая! — возмущённо завопила японка. — Там была мышка!

— В результате своих прыжков Айко запуталась в разделяющей их перегородке, сдёрнула и оборвала полог. Как итог — честь госпожи Эльзы была некоторым образом…

— Ясно. Можешь не продолжать! Ты! — я ткнул пальцем в лису. — На лавку легла! Быстро!

— Это зачем? Не надо! Я больше не буду! — зачастила японка, видя, что я снимаю портупею.

— Отца твоего нет — значит, мне придётся выполнять его работу! Легла задницей кверху! Живо!

— Не надо, я всё поняла, ну пожалуйста! Не надо!

Не обращая внимания на её вопли, я разложил её на лавке и задрал платье. Ну а что? Ей других позорить можно, а теперь пусть сама поест то, чем других угощала!

Выдал ей десять горячих от души!

И тут входное полотнище откинулось, и на пороге нарисовался какой-то хлыщ в гражданском костюме-тройке и золотом пенсне. Почему-то это пенсне мне особенно кинулось в глаза. Сейчас, в окружении царящего хаоса, оно показалось мне совершенно диким и неуместным.

— Простите, сотник Илья Коршунов?.. — начал хлыщ. Из-за его плеча в палатку заглядывали ещё какие-то лица.

Замотанная в скатерть Эльза увидела совсем уж чужих мужчин и побежала прятаться за обрывками занавесок, спотыкаясь о предметы. Айко, обиженно выпятившая губку — в другой угол, путаясь хвостами в задранных подолах. А Фридрих — он всё-таки был принц и цену себе знал. Просто рубаху одёрнул (спасибо, она у него достаточно длинная была) и встал прямее, подбородок повыше задрав. Сразу видно: царских кровей парень, даром что без штанов.