— Ядрёна колупайка…

Дорогие друзья! Помните, что автор, мотивированный добрым словом и крепким лайком пишет гораздо бодрее и веселее)))

ВОЗВРАЩАЕМСЯ НА БАЗУ

— Так! — командирским голосом заявил я и ткнул в лису пальцем: — Ты — живо в шагоход! Сидеть не шелохнувшись, как мышь под веником, иначе снова в трос обмотаем!

Мы загрузились, и Айко забилась в уголок, оглядываясь и сверкая глазками. Больше всего я боялся, что она за что-нибудь из любопытства дёрнет или гайку какую открутит. Наша бедная машинка и так на ладан дышит — хоть бы благополучно до базы доковылять!

— Хаген! Для начала — возвращаемся в ущелье.

— «Гостинцы» собрать? — сообразил Пушкин.

— Конечно! Что им зазря пропадать? Да и пара примечательных рыжих хвостов там должна валяться.

— Бесполезно, — подала голос Айко. — Оторвал — обратно не приставишь.

И даже обиды в тон подпустила, гляди-ка! Уж не думает ли она, что я сейчас извиняться буду?! Три раза!

Я глянул на неё сердито:

— Воротник на шубу жене справлю! У всех из простых лис, а у моей из волшебной будет. Поехали!

Мы шагали, нехарактерно скрипя суставами и припадая на правый бок. Я одним глазом старался за лисой всё равно следить. Мало ли, что я ей сказал — а ну как не утерпит?

Как же меня достали сваливающиеся на голову вот эти сюрпризы!Куда теперь сию великовозрастную девчонку девать? Натурально ведь девчонка — и на вид, и по поведению! Единственное, что про хвост она обмолвилась. Пятьдесят лет! Почешешь тут в затылке.

Я думаю, на каждый следующий хвост времени больше уходит. Она ж в мастерстве сильно вырастать должна.

И сколь, ты думаешь, ей годков?

Сто пятьдесят, поди.

Я мысленно присвистнул. Хотя… если кицунэ может тыщу лет прожить — вот и считай, всё в десять раз растягивается. Аккурат эта девчонка на пятнадцать лет и смахивает. И внешностью, и мозгами.

Избалована безмерно.

Полагать надо, никто ей укорота дать не мог. Творила, что хотела. Да ещё и с жизнями считаться не привыкла, всё ей будто игрушки. Как воспитывать будем, ума не приложу…

На Святогора вся надежда.

Да уж.

«Гостинцы» по ущелью мы, конечно, собрали. И хвосты обрубленные нашли — необычно длинные по сравнению с привычными лисьими, чуть не метровые. Айко при виде их снова скуксилась и начала причитать по-японски, так что Хаген живо спрятал их в короб с чистой ветошью, чтоб глаза не мозолили. Айко подулась маленько, а потом снова оживилась, побежала на что-то смотреть, чуть не влетела в растяжку (чуть не получила за это от меня по шее). Потом она «для порядка» захлопнула люк «Пантеры» и умудрилась его заблокировать. Как??? — никто не понял! Вот мы накорячились, пока привели его в рабочий вид, как те ребятки из неприличного анекдота про шагоход и добрую фею.

Айко всё это время сидела на определённом ей камушке (с запретом двигаться куда бы то ни было) и дулась.

Потом мы домчались до базы сводного Дальневосточного механизированного казачьего отряда и явились к атаману.

Айко мы поначалу во дворе оставили.

— Сиди и не вздумай чего учудить! — строго предупредил я. — Неизвестно ещё, что начальство про тебя скажет. Начнёшь гадости творить — враз ещё пару хвостов отсекут!

Этой угрозы оказалось достаточно, чтоб лиса тихонечко села на лавку, вжавшись в угол и всеми силами изображая приличное поведение. А мы пошли на доклад.

Я думал, у атамана от изумления глаз выпадет, но оказалось, что Святогор уже предупредил, и батька наш был, так сказать, во всеоружии.

— Молодцы, молодцы! Орлы! Хвалю! — Никита Тимофеевич в приподнятом настроении прохаживался по штабной палатке. — Оно понятно, что действовали вы не одни, в связке с иными подразделениями. Однако! — Он посмотрел на нас значительно. — Без казачьего механизированного не обошлось, так? Так! Считаем: боевую единицу в виде лисы-пятихвостки нейтрализовали — раз! Мамашу ейную вовсе вывели из уравнения на неопределённое количество лет — два! Это ж меняет все расклады!

— Никита Тимофеевич, чё с этой девкой-то делать? — осторожно спросил я.

— С какой девкой? — не понял атаман.

— Да с лисой этой! Айко!

— А вы её с собой, что ль, приволокли?

— А куда ж было её девать?! — развёл руками я. — Не там же бросить?

— Хм, действительно… Ну-ка, зови!

Айко вошла в палатку чинно, как первоклассница, только что без букета. Улыбалась аки солнышко, пока атаман оглядывал её пристальным суровым взглядом. Шейка тоненькая из воротника торчит, трогательная. Волосёнки торчком.