— Что случилось? — спросила она, жестом приказывая своим спутникам развернуть носилки, которые они принесли.

— Я убиралась у Раолкана, когда мы услышали, как они приземлились. У него стрела в спине.

— Ленг? — мастер Эльфар наклонилась к нему, a один из всадников аккуратно подхватил Ленга, удерживая на боку. Второй с равнодушным видом помог мне подняться, чтобы я не мешалась под ногами, и присоединился к напарнику. Я, хромая, отошла на другую половину пещеры, не сводя глаз с Ленга. Насколько серьёзным было его ранение? Он поправится?

Мастер Эльфар что-то шептала ему. Я навострила уши, но мне удалось разобрать только слово «Баочан». Я нервно теребила в руках цилиндр, но мои пальцы виновато замерли, когда я поняла, что делаю. Ленг что-то пробормотал в ответ, и моё сердце больно сжалось. Я хотела, чтобы с ним всё было хорошо. Совершенно очевидно, что Альскиби желал того же. Он оскалился, когда небесные всадники осторожно подняли Ленга и, положив на носилки, унесли.

Я обкусывала свой палец, но, осознав это, перестала. В ту же секунду взгляд мастера Эльфар упал на меня.

— Он поправится?

— Рана не смертельна. Его понесли в лазарет. — На её лице появилось странное выражение, словно она над чем-то размышляла. — Я рада, что ты выбрала фиолетовую касту, Aмель. Грядут дни, когда нам будут нужны такие, как ты.

Почему её слова звучали так торжественно?

— Он дал мне вот это, — сказала я, вручая мастеру свиток.

Она протянула было руку, но тут же её одёрнула.

— На нём фиолетовая печать.

— Что это значит?

— Это значит, что она может быть отдана только Послу Доминиона. Или доставлена всадником из фиолетовой касты.

— Но я не тот и не другой, — с волнением ответила я.

Лицо мастера оставалось хмурым.

— По закону я не могу забрать её у тебя. Храни депешу, пока Ленг сам не доставит свиток или пока ты не встретишь либо Посла Доминиона, либо небесного всадника из фиолетовой касты. Не ломай печать и не читай послание.

Я нервно облизнула губы.

— В школе должны быть небесные всадники из моей касты…

— Их нет. — Она с широкой улыбкой хлопнула меня по плечу. — Считай, ты получила своё первое задание. Когда-нибудь это станет обычным делом твоей жизни.

Она вышла из пещеры, и я последовала за ней, не желая оставаться наедине с Альскиби. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы Ленг встал на ноги, но я не могла избавиться от назойливого желания открыть цилиндр и прочитать хранившееся внутри него послание. В Школе драконов было слишком много тайн, и мне хотелось их узнать.

Глава четвёртая

Я могла думать только о Ленге и цилиндре, который по-прежнему был со мной. Какая уж тут география и народоведение…

Сосредоточься. Ты знаешь, как зовут высшего кастеляна, правящего Рубиновыми островами.

Без подсказок Раолкана я бы точно завалила экзамен, но кто бы устоял перед любопытством, если бы в их руках оказалась депеша от самого Доминиона? Я заставляла себя думать над ответами на экзаменационные вопросы, которые записывала на грифельную доску, а не размышлять над тем, почему Ленг заработал стрелу, сумев при этом сохранить важное послание. Если он ради него рисковал своей жизнью, депешу должен прочитать Посол Доминиона, а не Принятая, которая только недавно получила возможность носить серую форму.

Даже мастер Леман, проводивший у нас экзамен, кажется, нервничал. Его взгляд постоянно останавливался на широко распахнутом окне, а пальцы выстукивали на столе одному ему известный мотив. Он чем-то напоминал мне птичку, которая вот-вот собиралась слететь с ветки.

Когда экзамен подошёл к концу, мастер, похоже, успокоился и позвонил в крошечный серебряный колокольчик, давая нам понять, что время истекло, и осторожно собрал наши экзаменационные дощечки.

— Удачи всем вам, — сказал он. — Сдавшие экзамен продолжат учиться в Школе драконов. Не сдавшие его отправятся в услужение. Помните: каждый этап в обучении одинаково важен. Не думайте, что какие-то сведения необязательны для изучения. Для вас как для небесных всадников это вопрос жизни и смерти.

И как только небесные всадники ещё не вымерли? Просто удивительно. Я пожевала губу, надеясь, что не упустила шанс на успех своей рассеянностью, и вышла вслед за остальными из экзаменационной комнаты. Где-то впереди нашей колонны раздавались восторженные визги, но вынырнувшая рядом со мной Саветт озабоченно хмурила лоб.

— Получилось? — спросила она.

— Не знаю. Отвлекалась. А ты?

Она покачала головой.

— Неважно. Мне в любом случае не дадут стать всадницей.

— Но почему? — Может теперь, она мне скажет, когда как следует поразмыслила над тревожившим её вопросом?