Свернула к дому, с раздражением осматривая нескошенную траву вокруг канавы. Толкнула калитку, заходя во двор...

– Мам?!
– Гоша, расслабленно сидевший на крыльце, суетливо подскочил с верхней ступеньки, растерянно глядя на меня и пряча руку за спину.
– Ты быстро что-то...

– Доброе утро, - сделала вид, что не вижу тонкую струйку дыма от прикуренной сигареты, зажатой в его кулаке.
– Хотела успеть, пока ты не проснулся. Заканчивай тут... И приходи завтракать.

Едва заметно улыбнулась, замечая его расширившиеся в панике глаза. Нарочно медленно поднялась по ступенькам, неторопливо вошла в дом...

– Сейчас иду, ма!

Видела в окно, как сын поспешно тушит окурок, швыряет его подальше в траву, машинально вытирает руки о шорты, быстро достаёт из кармана жвачку, закидывает в рот подушечку...

Придётся снова поговорить с Теймуразом, да. Всё-таки в некоторых вопросах воспитания нужна строгость...

Так, завтрак. Впрочем, чего тут готовить...

Выгрузила на столешницу покупки, сполоснула под краном руки. Недовольно поморщилась, когда газовая колонка, исправно работавшая десять лет, вновь застопорилась на секунду, утробно загудела, и лишь после этого сработал автоподжиг. Теймураз говорил, что если снова будут проблемы, то придётся покупать и устанавливать новую... Не сейчас. Почему-то меньше всего в данный момент хочется думать о том, чтобы просить кого-то о помощи...

– Что есть будем?
– уже вполне уверенный в себе сын вразвалочку вошёл в кухню, лениво перекатывая в зубах жвачку. Сел за стол, сложил локти перед собой, частично загораживая обзор из окна, где в утренних лучах бледно-жёлтого солнца высились такие родные серо-зелёные горы...

Всё-таки для своих четырнадцати лет Гошка слишком рано повзрослел. Но тем лучше - я уже пару лет как смогла вернуться к полноценной работе, не опасаясь оставлять сына одного на весь день, а то и на сутки. Конечно, я бы хотела когда-нибудь снова восстановиться в должности походного инструктора и водить группы на далёкие расстояния в горы... Но пока мой предел - однодневные вылазки к ближайшему озеру с семьями, в которых есть маленькие дети. Максимум - взобраться на холм с толпой туристов-новичков, где основной задачей служит вдолбить в чужие непросвещённые головы хоть минимальные основы техники безопасности и бесконечно отвечать на примитивные вопросы вроде "ой, а что это?" или "ой, а как это?", при этом оставаться вежливой и доброжелательной, несмотря на то, что добрая половина этих горе-походников даже не обращает внимания на заранее выданные рекомендации и сильно удивляется тому, что небольшая возвышенность, издали манящая пологими склонами и буйством цветов, на деле оказывается труднопроходимой вершиной...

– Мааам!

– Кашу будешь?
– я отвела взгляд от окна, придвигая к сыну стеклянную банку с ореховой пастой и батон.
– Или хватит бутербродов?

– Не хочу кашу, я в лагере её каждое утро ем, - Гошка недовольно скривился, хмуро зыркнув на меня из-под чёрных бровей, становясь как две капли воды похожим на отца.
– У меня, кстати, в понедельник вторая смена начинается, помнишь? Мне надо мяч с собой... Новый...

– Костюм спортивный тебе новый надо!
– я поджала губы, тоже отрезая кусок мягкого белого хлеба и щедро размазывая по нему пасту.
– А мяч у папы попроси, он наверняка в город поедет на выходных...

– Ладно...
– Гоша уже набил полный рот, не забыв облизать нож.
– Дай лучше ложку, мам...

Со вздохом протянула ему чайную ложечку, отвернулась, чтобы не видеть того, как ребёнок совсем нескромно зачерпывает пасту прямо из банки и закусывает это дело хлебным мякишем. Ну да, чего зря столовые приборы пачкать и время тратить...

– Пойдёшь со мной сегодня?
– я аккуратно откусила бутерброд, попутно насыпая в чашку растворимый кофе.

– На базу?

– Угу... Может, мне что-нибудь перепадёт на следующую неделю...

– Неа! Мы с пацанами собирались за грибами...

– С кем?
– мгновенно насторожилась, поднимая бровь.

– Да не переживай ты!
– Гоша уже даже не стал отрезать батон, отломил приличную краюху.
– Юркин папа с нами пойдёт!

– Аааа... Тогда конечно...
– я тут же успокоилась, заливая кипяток в чашку и машинально размешивая сахар.
– Ну как хочешь. Тогда я одна...
– вздохнула, мысленно залипая на предстоящих планах на день и пытаясь в уме прикинуть, кто из наших уже вернулся из похода, много ли накопилось желающих на пешую однодневную прогулку, будет ли Теймураз сегодня лично вести еженедельную планёрку, или всё-таки его сейчас ждёт очередная ссора с Нинкой, и раздавать план на ближайшие дни предстоит кому-то другому...

– Ну я пошёл, ма!

– Удачи, - запоздало улыбнулась и кивнула сыну, обнимая ладонями чашку.
– И будь на связи, Гош!

– Само собой!
– он уже топал к двери.
– Пока!

– Пока...

Я снова рассеянно уставилась в окно, скользя взглядом по дальним вершинам гор. Господи, кажется, что до них можно подать рукой, но как же давно я не была там... Не ощущала этой ломоты в теле после подъёма в несколько километров, не пила студёную воду из ручья, не чувствовала этого головокружения от разреженного воздуха, в котором почему-то в разы ярче улавливаются привычные запахи и ароматы, не испытывала неподдельный восторг от раскинувшейся далеко внизу картины, так похожей на край мира...

***

На импровизированной парковке перед входом в одноэтажное кирпичное здание, расположенное на отшибе посёлка, уже скопилось достаточно машин. Никогда не понимала этого удовольствия - смысл тратить бензин и крутить руль на узких улицах, когда можно прогуляться пешком несколько сотен метров? Впрочем, скорее всего, я просто завидую тем, у кого есть под рукой транспортное средство помимо горного велосипеда, да. Я же всем всегда завидую, если верить местным слухам...

Толкнула дверь, прошла по коридору. Нарочно быстро миновала открытую настежь комнату отдыха, откуда доносились мужские голоса и раскатистый смех. Свернула в небольшое помещение, где на протяжении многих лет проводятся планёрки...