— А еще что-нибудь интересное там есть? — вздохнул я. И, скосившись на Елизавету, все-таки спросил: — Ты знаешь, что снайпера работали на поражение? Кто отдал приказ?

— Знаю… То есть, про снайперов. Но постараюсь выяснить хоть что-нибудь… Слушай, Вовка, по-моему тут что-то нечисто. Не просто ошибка.

Уж точно — не просто. Кому-то надо было убить нас. Меня, Поплавского и даже Елизавету. Не остановить, не задержать и уж точно не просто напугать — убить.

Уничтожить. И этот кто-то имел достаточно влияния, чтобы целое подразделение снайперов принялось стрелять на поражение, наплевав и на прямой приказ армейского руководства, и на все возможные последствия.

— Я не знаю, что там случилось, Вовка. — Корф будто прочитал мои мысли. — Но разбор полетов уже наверняка идет вовсю, и Третье отделение подключится к расследованию. Значит, примерно к вечеру виноватых найдут. Но до этого времени постарайся не высовываться, ладно?

— Постарайся? — усмехнулся я. — Я собирался не высовываться примерно неделю. Хотя бы.

Когда в динамике телефона послышались короткие гудки, я… нет, не то чтобы успокоился, но хотя бы смог выдохнуть. Если уж даже Корф пока не смог раздобыть даже крупицу полезной информации, мне можно даже не пытаться. Слишком мало данных для полноценного анализа, зато догадок — слишком много. И верной может оказаться любая. Так что самое время отложить вопрос на потом и просто убраться подальше от вокзала — на тот случай, если какой-нибудь умник из сыскарей уже успел «срисовать» меня на записях с камер на вокзале.

— Ваше высочество, — Я воткнул передачу, тронулся и без особой спешки покатился по Гончарной. — Кто-нибудь еще знал о плане похищения? Вы… вы говорили?

— Нет! — воскликнула Елизавета. И тут же задумалась. — Разве… разве что в общих чертах. У меня тоже есть люди которым я доверяю.

Имена я спрашивать, конечно же, не стал — догадок и предположений хватало и без этого. Где-то на задворках сознания понемногу проступал второй слой картины прошедших событий, однако разглядеть его целиком я пока еще не мог. Так что просто не торопясь ехал по улицам в сторону Обводного канала, потом свернул на набережную и где-то через полкилометра остановился.

— Выходите, ваше высочество. — Я заглушил мотор. — Вряд ли эту машину будут искать в ближайшее время, но… В общем, лучше пройдемся пешком.

Елизавета не стала спорить, и через несколько мгновений мы уже шагали по тротуару, куда глаза глядят. Не великая княжна и юный гардемарин, а просто двое молодых людей, вдвоем урвавших солнечный денек. Высокий худой парень в модных джинсах и бейсболке и девчонка в здоровенных ботинках, клетчатой юбке, а ля школьница из японских мультиков и волосами, выкрашенными в розовый копеечным баллончиком. То ли брат с сестрой, то ли робкие возлюбленные на первом свидании.

Ничего подозрительного.

— Ходила бы так и ходила. — Елизавета взяла меня за руку. — И не надо ни трона, ни дворцов… вообще ничего не надо! Неужели мне нельзя быть просто обычной девушкой?

— Боюсь, что нет, ваше высочество, — вздохнул я. — Вы родились дочерью императора, и теперь с этим уже ничего не поделаешь. Этот путь придется пройти до самого…

— Знаю! Вы сто раз говорили. — Елизавета едва слышно всхлипнула. — Но я все равно не хочу!

— Тише, ваше высочество. — Я огляделся по сторонам. — Умоляю вас — тише!

— Зачем? Все равно у меня ничего не получится! Вся жизнь к черту! — Елизавета запустила руку за ворот футболки и рывком вытащила золотую цепочку. — С того самого дня, как я взяла эту штуку!

Я замер. Потом осторожно подался вперед и, кажется, даже чуть приподнялся на цыпочках, хоть в этом и не было никакой необходимости. Почему-то захотелось даже принюхаться — и это несмотря на то, что никаким особенным запахом драгоценная побрякушка на шее Елизаветы, конечно же, не обладала.

Да и рассматривать ее было, в общем-то, и незачем: я и так узнал кулон с первого взгляда. Тонкая цепочка — позолоченная, а на самом деле выполненная из крепкой стали, как и сам… Как и сам корпус — никак иначе назвать продолговатую штуковину, лишенную каких-либо эстетических изысков, попросту не получалось. Прочность, надежность и утилитарность — вот те свойства, которые нужны прибору или рабочему инструменту, чей единственной задачей является…

Ну, скажем так — уж точно не украшать чью-то изящную шейку, спускаясь на цепочке через ключицы в зону декольте. У кулона, который я когда-то вручил покойному императору, имелось лишь одно назначение. Конкретное, понятное и запредельно важное.

Вытащить меня с того света.

И он справился. Отработал свое в сентябре прошлого года и превратился в бесполезный кусок металла и ошметки схем Конструктов, которые прогнали схему в один конец, попутно разрушив и спалив целый океан энергии Дара, вложенной Конфигураторами. Я и представить себе не мог, что Елизавета хранила его все это время. Да еще и, похоже, зачем-то носила на шее, хоть кулон и был ничуть не эстетичен или хотя бы изящен.

Да чего уж там — он был просто уродлив.