— Ой уйди не смеши, — не могу удержаться от хохота, вот полез не в свое дело, получи.

А камнями мы на своем жаргоне называем пластинку кремния, которая и есть сама микросхема. Зачем я вытаскиваю их из корпуса? А вот захотелось мне продемонстрировать чудеса миниатюризации, если применить микросхемы в корпусе, то обвязка матрицы умещается на плате 20x20 см, а если использовать «очищенные» микросхемы, то все можно впихнуть в 7x7 см. Правда с распайкой будет та еще засада, уж слишком мелкие дорожки, но здесь уж ничего не поделаешь — искусство требует жертв.

Подождав в сторонке, незнакомец решил, что вряд ли дождется когда я освобожусь, и ринулся в атаку.

— Отвлекись на секунду, — попросил он.

Вздыхая откладываю маникюрные щипчики и переточенный скальпель, которыми ковырял микросхемы и смотрю на него, всем своим видом демонстрируя вопрос, «Чего надо?»

— Это ты Жилкину схему контроллера разработал?

— Я и что?

— Есть тема…

— Нет! — Обрубаю чуть начавшийся диалог.

— Чего нет? — В замешательстве отшатывается он.

— А на всё нет. — Возвращаюсь я к прежней работе.

— А что так жестко?

— Это еще я мягко, — наконец подцепил верхний слой пластика и стал его аккуратно закручивать в сторону, — а так должен бы с кулаками кинуться.

— Так не бесплатно же.

— Сколько? — Сжимаю я зубы.

— Ты еще не знаешь что делать надо. А уже спрашиваешь сколько.

— Хорошо, — соглашаюсь с ним, — что делать надо?

— Надо схемку векторного вычислителя набросать, — совершенно серьезно заявляет мне этот провокатор.

Тут уж я не удержался, и фыркнул от смеха, чуть пластинку микросхемы не загубил. Бросив снова инструмент на стол, я уже откровенно расхохотался.

— Схемку, — повторял между всхлипами, — векторного… вычислителя, набросать…. Вот так… между делом… Ой, не могу… Клоуны…

— И чего здесь смешного? — Насупился он.

— Да так-то ничего, — начал успокаиваться я, вытирая слезы,- кроме того, что об эти «схемки» не один коллектив зубы обломал. Наверняка разрабатываете какой-нибудь супер-пуппер процессор, на десяток мегагерц.

— Есть такое дело, — продолжал дуться товарищ, — перспективная разработка.

— Ты случаем не из Загорска?

Ух, как он дернулся, а ведь тут и угадать не сложно, где-то в это время Михаил Александрович Карцев должен был начать работы над многопроцессорным комплексом М-10 и одной его составной частью как раз и был этот пресловутый векторный вычислитель. И вроде как этот комплекс в семидесятых годах войдет в серию и вроде даже будет задействован на защите Москвы.

— Эх, — настроение от безудержного веселья стало быстро скатываться в противоположную сторону. Вот так в нашей стране, многие коллективы считают свои разработки гениальными, и пытаются тешить свое самолюбие через создание очередного суперкомпьютера, не понимая, что не это сегодня главное.Главное это периферия и программное обеспечение, имеется в виду нормальная операционная система. А пока это находится в зачаточном состоянии, нафига нужны все эти мегагерцы?

— Ладно, — поворачиваюсь в его сторону, — теперь серьезно, первый раз я сказал «нет» потому, что с предыдущей работой меня кинули. — И поднимаю руку, прерывая готовый вырваться из него словесный поток. — Но я снова скажу «нет» потому, что эта работа не имеет смысла.

— А какая работа имеет смысл?

— А вас это действительно интересует, или так, для выяснения позиций?

— Мне просто интересно, почему такое неприятие идеи векторного вычислителя. — Выдыхает товарищ, успокаиваясь.

— Причем здесь вычислитель, — выражаю досаду, — вы ведь заняты разработкой не сверхбыстрой ЭВМ, вы разрабатываете сверх дорогую вычислительную машину.

— Сверхбыстрая ЭВМ не может быть дешёвой.

— Вот в этом вся проблема, — с досадой прерываю диалог.

И чего я здесь пытаюсь доказать? Бесполезно это, сегодня люди мыслят иными категориями им важно показать, что советское самое лучшее, то есть наши компьютеры на столько-то операций в секунду считают быстрее. Это вызывает восторг у людей и гордость за наших ученых, и никто не задумывается, а насколько эффективно используются эти операции и во что они нам обходятся. Впрочем, как раз Карцев не гнался за показателями ради рекордов, просто заказ ему был на такой суперкомпьютер. Но эту бы энергию да в мирных целях.

Короче прогнал я этого провокатора, ишь чего удумал, сбацай ему на досуге «схемку».

* * *

— Валентин Федорович, — окликнул Жилкина заведующий лабораторией, — к телефону.

Странно, подумал тот, о том, что он идет сюда никого не предупреждал, кто бы это мог быть.

— Слушаю, Жилкин, — поднял он трубку.

— Наконец то, — обрадовались на той стороне, — трудно было тебя найти.

В прозвучавшем в трубке голосе, он опознал руководителя артели, с которым заключал договор.