— Но ты всю технологию уже расписал так, что не остаётся простора для фантазии, — снова возмущается она, — ничего своего я в эти технологии привнести не могу.

— Ошибаешься, — по-прежнему я мрачно смотрю на неё, — всё дело в том, что я показываю тебе цель, и показываю одну из вероятных возможностей достичь её. Но никто не мешает тебе пойти своим путём, ведь благодаря этим знаниям ты будешь иметь гигантскую фору перед другими разработчиками.

— С одной стороны ты всё правильно говоришь, — продолжает она свои жалобы, — но с другой, почему ты выбрал именно меня для этого, неужели не нашлось кого-нибудь другого.

— Хорошо, — пожимаю плечами, — предлагай «кого-нибудь другого».

Девушка несколько раз открывала рот, чтобы назвать имя того «счастливчика», которому можно было бы полностью довериться, но каждый раз что-то мешало ей это сделать. Поняв, что не может предложить чью-то кандидатуру, только махнула рукой.

— И ещё, — решил я ковать железо пока горячо, — ты еще пока студентка, и как только у тебя наметится успех, тебе обязательно захотят «помочь» старшие товарищи. Так вот, как будет не противно, не отказывайся от их «помощи», наоборот привлекай к работе, благодаря их пробивной силе, ты сможешь сделать гораздо больше, чем в одиночку. И особенно обрати внимание на Бурлакова, своего будущего руководителя, делись с ним своими проблемами, и хоть у него понятия о принципах справедливости достаточно своеобразные, но решать проблемы он умеет.

— Это ты сейчас о чём? — С угрозой в голосе спросила Надя.

— Ты всё правильно поняла, — отмахнулся от возможной комсомольской отповеди, — помогать тебе за просто так никто не обязан. А что касается потерянных заслуг, то у тебя их столько будет, что не на одну жизнь хватит, так что жадничать в этом случае не надо, время само всё по своим местам расставит.

— И всё-таки мне непонятно, зачем нужны такие емкости на дисках. — Ворчит девушка. — Ну сделаем мы диск на пару десятков мега слов… ну на сотню, этого же должно хватить чтобы решить все проблемы на долго, если не на всегда.

— Пара десятков мега слов? — Я расхохотался. — Нет, и даже нескольких сотен будет мало. ЭВМ будут развиваться невероятно быстро, каждые два года количество элементов на микросхемах будет удваиваться. Сложность и объем программ возрастут, в сотни раз. Появятся системы автоматизированного проектирования (САПР), автоматического управления технологическими процессами (АСУТП) и автоматизированная система управления предприятием (АСУП), и они будут совсем не те смешные поделки, о которых так важно рассуждают наши академики. Это будет нечто иное, на каждом рабочем месте будет стоять ЭВМ, объединённая в сеть с кластером управляющих машин… — Тут мне пришло в голову, что я замахнулся на слишком отдалённое будущее, которое даже в конце моей жизни в той реальности не наступило, поэтому решил быстро закруглиться. — Вот там и понадобятся твои диски, и объем у них будет не сотни мега слов, как ты считаешь, а сотни гигабайт, если не сотни терабайт.

— А гигабайт это сколько, — услышав незнакомое слово, сразу решила поинтересоваться Лапшина.

— Байт, это восемь разрядов — один знак, соответственно килобайт 1024 знака, мегабайт это соответственно 1024 килобайта и так далее, гигабайты, терабайты.

— А в мегабайте много книг можно хранить?

— Считай, на странице печатного текста можно расположить максимум две тысячи знаков, в книге пятьсот страниц.

— Это получается, что одна книга это мегабайт? — Кривится Надя. — Я думала, там будет больше книг.

— Так и есть, ведь в книгах примерно тридцать процентов пустого пространства, но если учесть, что в книгах часто печатаются картинки, то их объем резко возрастёт. И вообще там с размерами будет сложно, появятся всякие алгоритмы сжатия текстов и картинок, но это требует отдельного разговора.

— А что идёт за терабайтом, — вдруг она задаёт совершенно ненужный вопрос.

— Петабайт, — снова смеюсь я, — Теперь ты понимаешь важность своей задачи.

— Вот вроде ты все правильно посчитал, — вздыхает она, — но такие цифры никак в моей голове не умещаются.

— Вот и ладушки, — подвёл я итог дискуссии о будущем компьютеризации, — продолжим?

Тяжёлый вздох был мне ответом.

* * *

В конце апреля меня к себе вытащил руководитель артели, они, видишь ли, решили расширять производство индикаторов, и он со мной решил посоветоваться по этому поводу.

— А как же Калининград? — Озвучил первое что пришло мне в голову.

— А отбой тревоги, — улыбается председатель, — ездили мы туда, смотрели. Оказывается, завод ещё не достроен, по графику окончание строительства намечено на октябрь этого года. Соответственно запуск индикаторов в производство переносится на семьдесят первый год. А там нас просто так уже не сковырнёшь.

— А на какой объём они рассчитывают и номенклатура?

— Да кто же с нами такой информацией поделится, — пожимает плечами председатель, — но одно ясно, всю номенклатуру индикаторов они не закроют, так что теперь надо решать, расширять наше производство или не рисковать.

— То есть, в данном случае, мы полностью станем зависимы от решений МЭПа? — Пытаюсь нащупать проблемы будущего.

— Не совсем, — улыбается руководитель, — потребность в наших индикаторах постоянно растёт, даже если запустят еще пару таких заводов, дефицит не закроют.