К моменту нашего переезда в Спутник, дед уже умер, но бабушка была еще жива, плюс были мы с сестрой, поэтому маме и удалось «выбить» трехкомнатную квартиру. Правда это продолжалось недолго и спустя полгода мы с родителями остались одни. Бабушка умерла. Мы несколько погоревали об ушедшей бабушке, но жизнь продолжалась.

Теперь у меня, и сестры были отдельные комнаты. Родители же для отдыха, забрали себе зал, хотя отец и был против такой расстановки.

Надо сказать, что гости приезжали к нам, да и мы ездили к ним, почти каждые выходные. Мама была очень общительным человеком и всегда старалась приветить друзей и родных. С радостью встречала гостей, накрывала стол и в доме было всегда весело и шумно.

В то время мне казалось, что и меня и моих родителей все очень любили и всегда старались оказаться рядом, чтобы помочь.

Увы все оказалось совсем наоборот. Вот только когда я это понял было уже поздно.

На следующий год мне исполнилось семь лет, и я пошел в школу.

Учеба, благодаря неустанным заботам мамы всегда давалась мне легко и потому первые три класса я был круглым отличником. Не скажу, что это сильно помогало мне в жизни, потому как завистников хватало всегда. К тому же, если к отличницам девочкам относятся нормально, считая, что для них это в порядке вещей, то среди мальчишек это что-то из ряда вон выходящее, во всяком случае для основного отстающего в учебе контингента, который всегда оказывается в большинстве. Посему и случаются постоянные стычки.

Какое-то время мне везло, и я избегал подобного. Стычки если и происходили, то совершенно по другим поводам. Но долго такое везение длиться не могло и потому в один из дней меня все же выловили и попытались подсказать, что хорошо учиться — нехорошо. Или, раз уж у меня так все хорошо получается, то я обязан хотя бы всем давать списывать свои задания. Я в принципе никогда и не отказывал в подобном, каждый учится в меру своего разумения, но когда просьбы списать перешли в требования оного я просто стал посылать всех очень далеко. Как-то не нравилось мне то, что я списывание у меня переросло в мою обязанность перед кем-то. Послав пару раз за такие требования, в итоге получил обиду. Вот мне и попытались объяснить, что нужно стремиться быть как все и не выделяться из коллектива.

Очень не хотелось быть битым, но с другой стороны я прекрасно понимал, что я просто не справлюсь с тремя пацанами, хотя и не собирался отказываться от драки.

Понимая, что деваться мне некуда я оглядывался вокруг в поисках выхода из создавшегося положения. И тут мне на глаза попался черенок от лопаты. Согласен, что подобный выход не самый спортивный, но в тот момент я об этом даже не задумывался.

Сделав пару шагов в сторону увиденной мною палки я со всего размаха бросил свой портфель в самого сильного своего противника и резко нагнувшись подхватил в руки найденное мною оружие. С этого момента все разговоры были закончены.

Взревев раненым быком, первым бросился на своих преследователей, раздавая удары направо и налево. Как оказалось, этого было более чем достаточно. Уже спустя минуту я остался совершенно один, а сбежавшие от меня пацаны, крутили у виска и называя меня психом, старались привести себя в порядок, и грозя подловить меня в темном уголке.

Оказывается, за те несколько секунд махания палкой, я успел поставить им несколько ушибов и синяков, а одному даже разбить в кровь плечо, порвав заодно и рубаху. Так получилось, что в пылу схватки я просто не обратил внимания на торчащий из черенка огрызок гвоздика. Впрочем, даже заметив его я не особенно расстроился. Не я все это затеял. Даже если меня и обвинят в нападении, что позже и произошло, все равно я считал себя правым.

Дрался я и раньше, но даже тогда не принято было нападать втроем на одного. Хочешь драться дерись, но будь честным по отношению к противнику, если хочешь, чтобы и к тебе относились так же. Но такие правила были приняты у нас, тех кто родился и жил в Ташкенте постоянно. Здесь же против меня выступали приезжие. То есть те кто попал в мой город после землетрясения, вместе со строителями и другими работниками оказывающими городу братскую помощь в его восстановлении. Как оказалось, у братской помощи есть несколько сторон. Вот одна из них и проявилась в этой стычке.

Уже на следующий день вызвали в школу мою мать, записав в дневнике замечание о том, что это оказывается я напал на одноклассников и избил их непонятно за что.

Правда во время разборок в кабинете директора школы между мной и остальными участниками драки, истина о том, что именно меня хотели немного проучить, а не я нападал на них все же вылезла на свет. Но меня, тут же обвинили в том, что я оборонявшись, взяв в руки палку.

— И что же? Я должен был терпеливо сносить их удары, не отвечая на них. А ничего, что их было трое?!

— Но палка не выход из положения! — произнесла директриса. — Можно было бы решить вопросы мирным путем.

— Например? — спросила моя мама.

— Например просто убежать. Или позвать на помощь. — ответили ей.

— А после этого меня будут все тыркать и обзывать трусом? И вы считаете, что после этого все бы закончилось? — не выдержал я. — Уж лучше я буду ходить с палкой!

Итогом всей разборки стала постановка меня на учет в детской комнате милиции и некоторый скандал, произошедший дома. Пообещав маме никогда не начинать драки первым, я ее немного успокоил, хотя возможно мне это показалось.