Актовый зал оказался заперт. С десяток гоблинов возились у замочной скважины, подглядывали, отталкивая друг друга. Больше я никого в длинном коридоре, ведущем сюда через всю общагу, не увидел. Пришла очередь паучьего шамшира и моего коронного прохода девяти свечей. Десятую свечу я подрубил отдельно, все это заняло меньше трех секунд. Какой-то гоблин, на свою беду, выглянул в коридор, обалдело уставившись на груду трупов у дверей. Пришлось укоротить ему язык метательным ножом.

Следующая преграда — запертая дверь, с которой мой прекрасный протез справился еще за пару секунд. Очень удачно вышло, что он таскает с собой в потустороннем кармане связку отмычек.

Я вошел без лишнего шума, а что по залу растекалась лужа крови, это частности. Хобгоблины собирали какую-то сложную конструкцию, смесь дыбы и гильотины. Хотя может быть они собирались и жечь что-то, на это намекали канистры с бензином, вонявшие на весь зал. Глупо устраивать костер под крышей, но хобгоблины и не казались особо умными. Возможно, им казалось, что они до сих живут в своих пещерах.

Надя сидела в дальнем углу, крепко связанная толстенной веревкой, рот у нее был забит кляпом, одежда изодрана, а на лице наливался фингал под глазом. К моему облегчению вокруг нее вертелся единственный гоблин, делая вид, что проверяет узлы, а на самом деле охальник пользовался предлогом, чтобы полапать девушку.

На меня, наконец, обратили внимание, самый крикливый гоблин, видимо игравший роль прораба на этой стройке века, меня вполне отчетливо обматерил по-русски. Потом он все же заметил кровь и заткнулся. А я метнул пять ножей, утихомирив прораба, охальника и еще троих гоблинов, уже особо не выбирая. Пришла очередь шамшира.

Главной задачей в этой рубке я считал защитить Надю от случайной пули. Поэтому приходилось не ускоряться до предела, а вертеться у гоблинов перед носом строго с другой стороны зала. Пыточная конструкция в центре также казалась опасной из-за возможного рикошета.

Я выбрал немного рискованную тактику: замирал на секунду, расставляя метки на шеях пятерых кандидатов на казнь, ускорялся, сносил головы, перемещался, замирал и далее по кругу. Странные из хобгоблинов-радикалов получились инвейдеи. Как бойцы они казались слабее обычных гвардейцев того же Вержицкого. Про умственный потенциал я лучше промолчу. Регенерация? Не заметил.

Вырезал я их всех, как свиней. Подошел к Наде, махнул несколько раз саблей, отчего она сжалась в комочек, жалобно ойкнув, но я всего лишь освободил ее от пут. Да, я резанул веревки опасно близко от ее кожи, но я был чрезвычайно точен.

Я схватил Надю за руку и рывком поднял на ноги. Я понимал, что у нее все тело затекло, но времени разминаться у нас не было.

— Держись за моей спиной! — приказал я девушке.

Она исполнила мое указание очень по-своему, повисла со спины на плечах. Я решил, что некогда мне ругаться, и занялся своим делом. Канистры с бензином, как Чеховское ружье, должны выстрелить в третьем акте. Я щедро полил горючим пол. Вороватая рука не брезговала попутно приватизировать оружие гоблинов, все же среди них попадались вполне достойные экземпляры миротворца, которые охотно выкупит наш друг Маузер.

Несколько канистр я швырнул дальше по коридору, позволяя бензину свободно растекаться. Оставалась еще пара десятков канистр, я их сбросил вниз под лестницу, мы спустились, любопытных гоблинов, высовывавших носы из своих комнаток, я безжалостно расстреливал. Их все еще оставалось слишком много в общаге. Но я и не планировал массовой резни. Вместо этого, отойдя на безопасное расстояние от груды канистр, я пальнул в нее и сразу нырнул вместе с Надей в степной осколок. Конечно же я заранее проконсультировался с рукой, она обещала не подвести, но мне следовала спуститься ближе к земле. До меня докатилась волна огня из ада, что я оставил за собой, но повредить нам она уже не могла.

Надя у меня за спиной, кажется, заснула. Уж не знаю, то ли у нее железные нервы, то ли она так нечеловечески устала. Я посоветовался с рукой, и мы вышли из трещины не слишком далеко от места, где я бросил баварца. Надеюсь, не найду его без колес и на кирпичах. И что он вообще остался на том же месте.

Мне пришлось пройти километр по степи, а потом в Гречине вернуться на пару кварталов. Автомобиль стоял на законном месте в целости и сохранности., вокруг уже вертелись подростки самого подозрительного вида. Я цыкнул на них, они отошли шагов на пять, но сильно меня не испугались. Я устроил Надю на заднем сиденье, она даже не проснулась. Или может быть она притворялась мертвой, чтобы я ее не доставал? Мне все равно: чем тише, тем лучше.

Мы отъезжали от гоблинской общаги, а нам навстречу неслись, озаряя мрачные серые трущобы мигалками, менты и пожарные.

Часа через полтора мы уже въехали на территорию «Ласточки». Охрана пыталась нас тормознуть на КПП, но я рявкнул, что я — тот самый Петров, и шлагбаум взлетел к небесам быстрее ракеты. На ступеньках главного корпуса меня уже встречала администраторша, осыпавшая меня уверениями в том, как она рада услужить мне лично и господину Треплову за моей спиной. Я едва успел попросить номера для себя и Нади, как на крыльцо высыпала орда девушек и девчушек, и если взрослые замялись на несколько секунд, то детишки чуть не сбили меня с ног, повиснув на шее. Их старшие подруги, поняв, что на этом крыльце можно все, присоединились к куче-мале.