И только планирую убрать мобильный в карман, как он снова начинает вибрировать. Опять Глеб. Раз звонит. Два. Три. Звонки приходят без остановок.

– Может, ответишь? – озвучивает мои мысли вслух Крис.

Нехотя, я все-таки принимаю вызов.

– Что? – бурчу в трубку.

– Кто тебя запер? Где? – тут же сходу закидывает вопросами Глеб. И тон у него больше не раздражительный, а наоборот какой-то заботливый, тревожный. Какие-то американские горки, ей богу. И я бы может, взбрыкнула, но ситуация такая, помощь лишней не будет.

– Девочки, на нашем факультете. – Чуть мягче отвечаю ему.

– Что? Су… – он осекается, будто хотел выругаться. – Сейчас приду.

Перевожу взгляд на Крис, она заинтересованно поглядывает на меня, но ничего не спрашивает. Мне становится немного неудобно, да и в целом, не представляю, как вообще объяснить то, что произойдет дальше. Глеб Гордеев – звезда нашего универа. О нем и его двух друзьях разве что немой не говорит. Даже наши девочки иногда перешептываются про них, отмечая, кто из парней кому приглянулся.

Облокачиваюсь о стену, молча разглядывая крупинки пыли в свете фонаря: они медленно кружат в воздухе, оседая на пол и инвентарь для уборки. Пульс так громко ухает, что я начинаю переживать, не слышит ли его Кристина. А когда замок щелкает, у меня и вовсе перехватывает дыхание.

Свет вмиг заливает полностью темное подсобное помещение, заставив немного поморщится. И я вместо того, чтобы смотреть на Глеба, который стоит на пороге, поглядываю на Крис. Глаза ее расширяются от удивления с каждой секундой, а уж когда рядом с Гордеевым вырастает фигура Руслана Соболева, состояния шок-контента увеличивается в геометрической прогрессии.

– Ого, – присвистывает Соболев, оглядывая подсобку. Глеб же не говоря ни слова, отступает в бок, кивком головы, намекая, чтобы я выходила.

– Ну рыцарь, – хмыкает Ивлева, поднимаясь на ноги.

– Отнюдь, – на ее лад отвечает он. – Знал бы, что ты тут, не стал бы париться с ключами.

– На выход, – командует Глеб, пытаясь закончить перепалки наших друзей.

Мы с Крис выходим обе, и ждем, пока Руслан закроет дверь. Он почему-то кладет ключи к себе в карман, и я понимаю, что это его заслуга. Может, этот парень и не такой плохой, каким хочет казаться?

– За что заперли? – спрашивает Гордеев, стоит нам только отойти немного от подсобки.

– Наверное, за ядовитый язычок лисицы, – угадывает Соболев. Я бы могла сказать, что Ивлевой плевать на его фразу, но она вдруг останавливается. Ее плечи подрагивают, в целом ощущение такое, что Кристина вот-вот расплачется. Такая сильная и дерзкая, а внутри, как и я, хрупкая и ранимая. Все мы девушки, стараемся казаться лучшей версией себя, тайком мечтая, чтобы прекрасный рыцарь нас спас и пожалел.

– Кристин, ты не… – я легонько касаюсь ее руки, но она одергивает и говорит, не поворачиваясь ко мне лицом.

– Все нормально, мне домой пора уже.

А после натягивает рюкзак на плечи, и практически бегом, отдаляется от нас. Я кидаю грозный взгляд на Руслана.

– Что? Это было ожидаемо. – Усмешка слетает с его губ. – Она же до мозга костей вся такая правильная, и прямая, как рельса.

– А тебя не учили быть мягче с девушками? – мне внезапно становится настолько неприятно, что хочется дать пощечину этому Руслану. Он мог бы как минимум заткнуться, а как максимум извиниться. Нет же, продолжает язвить.

– Мир изнанки слишком жесток, не слышала о таком?

– Пошли, – Глеб подхватывает меня под локоть, прерывая очередной неприятный диалог, и силой тащит к угловому повороту. Руслан, к счастью, за нами не идет, так и остается стоять на месте, с задумчивым выражением лица.

– Куда мы? – дергаюсь я, останавливаясь уже в воздушном переходе.

– Репетировать, куда же еще? – с неподдельным удивлением произносит Гордеев. Он отпускает мой локоть и уже идет самостоятельно, оставив меня позади. Какой же холодный и неприступный…

– Я не… – хочу сказать, что настроение для танцев такое себе, но Глеб кидает вдогонку.

– Больше тебя никто не закроет в подсобке.

– Что? – шепотом произношу, замерев на месте.

– Я не позволю. – Помедлив он добавляет.
– Никогда.

Сердце кто-то ставит на паузу, губы растягиваются в теплой улыбке. Никто прежде не говорил мне подобного: фразы, которая превращает мир в нечто волшебное и зажигает звезды на мрачном ночном небе.