На пятом нажатии раздалось пугающее «Ссссппппт!» Макферсон отскочил назад. Роторхаус начал вращаться.

Прижавшись к обивке в изогнутом конце гостиной, Уна подумала, что, безусловно, хорошо, что Аберкромби обил эту стену в гостиной тканью Спрингтекс. Иначе кто-нибудь мог бы пострадать. А так они отделались лишь легкими ушибами. Она огляделась вокруг.

Сначала ей показалось, что Ротохаус движется с большой скоростью. Свет постоянно мерцал, когда гостиная переходила с солнечной стороны на теневую и обратно. Сквозь большую кристаплексовую панель не было видно ничего, кроме мелькающих размытых пятен. Из мышеловок постоянно доносился шквал щелчков, они то срабатывали, то снова самовзводились.

Мисс Холлоуэй (один из плюмажей газольбы был сильно погнут) с трудом приняла сидячее положение, опираясь на Спрингтекс справа от Уны. Вид у нее был сердитый. По другую сторону от мисс Холлоуэй управляющий Мошер поднимался на колени, а слева от Уны медленно садился мистер Макферсон. Уна нерешительно поднялась на ноги.

Обычно пол гостиной в форме пирога был полом, а изогнутая стена (корочка пирога), на которой стояла Уна, была просто стеной. Но сейчас, вероятно, из-за того, что Ротохаус двигалась слишком быстро, изогнутая стена превратилась в пол, а пилон в конце комнаты – в потолок, в шести или восьми метрах над головой Уны.

– Как нам остановить эту штуку? – спросил управляющий Мошер, перекрикивая лязг мышеловок.

Это был невысокий мужчина с довольно приятным голосом.

– Я не знаю, – сказала Уна через мгновение – она была готова расплакаться. – Я думаю, мы могли бы забраться наверх и…

Внезапно Ротохаус остановился. Гравитация снова начала действовать. Уна и трое членов комиссии соскользнули с обивки и приземлились на пол. Мисс Холлоуэй громко хлопнулась. Лязг мышеловок прекратился. Последовала секундная пауза.

– Давайте уйдем отсюда, – сказала мисс Холлоуэй. Она встала и отряхнулась. – Мне не нравится это место.

Будущее Аберкромби…

– Это прекрасный дом, – в отчаянии сказала Уна. – Честное слово, это замечательное место! После чашечки тео, я уверена…

– Я не хочу никакого тео, – недовольно заявила мисс Холлоуэй.

Она придала плюмажу газольбы нужную форму; Уна заметила, что одно или два перышка отвалились.

– Никто из нас не хочет никакого тео. Правда, мистер Макферсон?

– Ну почему же, если юная леди хочет угостить нас чем-нибудь… – осторожно начал мистер Макферсон.

Уна заметила, что она ему понравилась. Может быть, еще не всё потеряно. Прежде чем мисс Холлоуэй успела сказать что-нибудь еще, она бросилась за чашками и самоваром.

– Хороший тео, – сказал Макферсон несколько минут спустя. – Миссис Риттербуш, можно мне еще чашечку?

Уна поспешно налила ему. Она немного успокоилась. С ее стороны было глупо так волноваться только из-за того, что Ротохаус немного покрутился. Все должно было быть хорошо.

Макферсон замер, не донеся чашку до губ.

– Послушайте, что это за шум? – поинтересовался он. – Неужели мышеловки снова начали срабатывать?

Ужасное предчувствие сжало сердце Уны. Мышеловки… означало ли это, что… О, небеса!

Самовар перевернулся. Чашки опрокинулись, расплёскивая своё содержимое. Мисс Холлоуэй закричала. Ротохаус снова начал вращаться.

Уна, во второй раз поднимаясь со Спрингтекса в конце комнаты, ощутила какое-то ледяное спокойствие. В конце концов, худшее уже случилось, ничего хуже быть не могло. Она посмотрела на мисс Холлоуэй. Редактор «Домов!» вынимала из волос чашку с тео. Её лицо пылало от гнева.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только шумом, издаваемым мышеловками. Управляющий Мошер прочистил горло.

– Я попробую отключить его, – сказал он.

Он начал осторожно карабкаться по полу, перемещаясь от одного предмета мебели к другому. Один раз он сорвался и соскользнул почти до самого Спрингтекса, но умудрился схватиться за мебель и снова начал восхождение.

Уна, затаив дыхание, наблюдала за ним. Она не знала, что произойдёт, если он все-таки поднимется до пилона. Скорее всего, Ротохаус не остановится, даже если он нажмет на кнопку. И будущее Аберкромби будет безвозвратно разрушено. Но Мошер был мужчиной и должен был разбираться в механизмах. Было бы здорово, если бы он смог отключить дом.

Мошер, балансируя на ножке встроенного столика для мартини, отчаянно дотянулся до пилона. Ничего не произошло. Он дотянулся снова, потерял равновесие и, совершив серию немыслимых телодвижений, с глухим стуком приземлился на мягкую обивку.

Никто на самом деле не заметил его падения. Их внимание переключилось на другое. Последний рывок Мошера к панели управления был действенным, хотя последствия его были не теми, что они ожидали. Он надавил на кнопку уборки.

Обычно чистящее средство (озонированная вода) мягко струилось по поверхностям в убираемом помещении и, выполнив свою миссию, незаметно исчезало в канализации. Но сейчас Ротохаус крутился довольно быстро. Уна заметила, что свет, проникающий через окно, больше не мерцал, а превратился в ровное бледно-серое пятно. Это напомнило ей историю о машине для путешествий во времени, когда-то читанную ею. Грохот мышеловок стал оглушительным.