А затем реальность возвращается, и я понимаю, что человек, который на самом деле спрашивает меня, — Адриан Эллис, убийца и друг поневоле, и он не спрашивает так, как вы бы хотели, чтобы кто-то спросил. Он спрашивает так же, как вы предлагаете суп вместо салата на обед: небрежно и без особых вложений в ответ.

— Почему? — Это первое слово, слетевшее с моих губ.

Наступает короткая пауза, во время которой Адриан выглядит слегка ошеломленным — как будто он сам не знает почему, — но затем он пожимает плечами и говорит:

— Считай это одолжением. Я избавляю тебя от монотонного вечера.

— Услуга? — Мои щеки начинают краснеть от чего-то, что пугающе похоже на смущение. — Ты хочешь пригласить меня на танцы в качестве одолжения.

Он самодовольно улыбается мне.

— Ну, это то, что друзья делают друг для друга, не так ли?

Водят их на свидания из жалости? Конечно.

По сути, он прав. Адриан Эллис, пригласивший меня на танцы, был бы с моей стороны одолжением. Благотворительный акт, направленный на укрепление его социального положения и моего. Он был бы Добрым Самаритянином, пожертвовавшим лучшим свиданием ради грустной, жалко выглядящей студентки.

Я уже представляю довольную усмешку Софи, когда прозвенит предупредительный звонок и последние ученики разбредутся по своим классам.

— Нет, — говорю я. — Все в порядке. Думаю, я рискну с Фрэдди.

Я собираюсь уйти, но рука Адриана сжимает мою руку тисками.

— Нет? — Его брови нахмурены, губы плотно сжаты. — Что значит «нет»?

— Я опаздываю на урок.

Он игнорирует меня, его хмурый взгляд превращается в неприкрытую гримасу.

— Почему нет?

— Я бы предпочла пойти с Фрэдди.

— Нет, ты не хочешь.

— Да, хочу.

— Тебе приходится лгать.

— Нет. Думаю, я отлично проведу с ним время.

У него вырывается недоверчивая усмешка.

— Это оскорбительно. Я пытаюсь сделать тебе одолжение, а ты по-прежнему предпочитаешь его мне. Ты должна быть благодарна, что я вообще делаю тебе предложение.

Гнев пульсирует во мне.

— Что ж, думаю, этим утром я, возможно, исчерпала запас благодарности. — Сарказм пропитывает каждое слово. — И я опоздаю. Отпусти. — Я пытаюсь стряхнуть его, но он не двигается с места.

— Скажи мне почему, — приказывает он. — Мне нужно знать почему. — В его голосе слышится отчаяние, которое почти выбивает из колеи.

— Тебе действительно нужно, чтобы я объяснила тебе это по буквам?

Его глаза сужаются, но он не произносит ни слова.

Я тихо вздыхаю.

— Знаешь, для человека столь проницательного, я не уверена, что ты видишь меня очень ясно. — Я заправляю выбившуюся прядь светлых волос за ухо. — Я выбираю пойти с Фрэдди, потому что он не пытается сделать мне одолжение.

Его хватка ослабевает, и я вырываю свою руку из его.

— Мне нужно на урок. Увидимся на четвертом уроке.

Я оставляю его тушиться посреди пустого коридора, и хотя я не оборачиваюсь, от его взгляда у меня покалывает затылок на всем пути к английскому.

Глава двадцатая

Его утренний спор постоянно прокручивается в моем мозгу. Чем дольше я его знаю, тем легче Адриана понять, но я официально в тупике. Либо Адриан затаил обиду на Фрэдди, которой не хочет делиться, либо — и это самое смешное — ревнует.

Как я уже сказала: нелепо.

Ничто не указывало на то, что Адриан относится ко мне так, но как человек, который был хорошо знаком с моим собственным большим зеленым монстром за последние четыре года, я знаю, как распознать его за милю.

Может быть, это ревность к неромантической разновидности.

В сочетании с правами богатого ребенка Адриан — единственный ребенок, которому никогда в жизни не приходилось ни с кем делиться, и я первый реальный человек, который увидел тьму, скрывающуюся за этой очаровательной внешностью, и все еще жива, чтобы рассказать эту историю.

Его первый настоящий друг.

Это слово все еще кажется таким странным.

Конечно, это была шаткая дружба, но, тем не менее, дружба.

Он боится, что потеряет меня из-за Фрэдди?

Это не совсем абсурдная возможность, и ее легко исправить. Как только у него будет время остыть, я дам ему знать, что беспокоиться не о чем. Это просто танцы. У меня нет ни малейшего желания проводить время с Фрэдди дальше субботнего вечера.