Я упомянул о том, что мы покинули только континентальную часть Испании. Дело в том, что в планах моего доброго генерала не было желания надолго задерживаться в стране, с благожелательным нейтралитетом относящейся к полякам. К тому же, на нервы действует внимание со стороны полицейских ищеек. Вот мы, сев на пароход в Кадисе, и отправились на остров Тенерифе Канарского архипелага. И здесь, повстречавшись с одним местным предпринимателем германского происхождения и снова поменяв документы, теперь превратились в сотрудников его компании, завтра уже отправляемся «в командировку» в Соединённые Штаты Америки. «Обучаться работе на нефтеперегонных установках», ведь тут, на Канарах, находится крупнейший испанский нефтеперерабатывающий завод.

49

Капитан Антуан Роже, 12 августа 1941 года

Этот русский фронт — просто какая-то бездонная прорва, перемалывающая всё, бросаемое на неё. Я хорошо помню радостные лица ребят из авиационного полка «Нормандия», которых мы, французские военные советники, благословляли на воздушную войну с большевиками. Прошёл всего месяц, и полк пришлось выводить в тыл из-за высоких потерь личного состава и материальной части, поскольку красные лётчики устроили настоящую охоту за самолётами с эмблемами полка.

Да, дней десять они были королями неба, едва ли не из каждого боевого вылета на перехват русских самолётов возвращаясь с победами. По их словам, основная масса пилотов противника имеет невысокую квалификацию, а значительная доля их боевых машин уступает французским «Девуатинам» в скорости, немного в скороподъёмности и количестве огневых точек, выигрывая лишь в манёвренности. Это — самолёты И-16, «Крыса», как их прозвали, использовавшиеся русскими ещё во время войны в Испании. А потом на фронт прислали два полка, вооружённые новейшими русскими истребителями «Яковлев-1» и «Поликарпов-1». Если первые на мой взгляд, блики по силуэту с «Девуатинами», то вторые внешне очень похожие на «Крысу», но очень, очень зубастую. А потому получили неофициальное прозвище «Супер-крыса» или «Крысиный король». И вот тогда истребители с французскими трёхцветными концентрическими кругами на крыльях и фюзеляжах неожиданно для себя превратились в дичь.

Из разговоров с британскими коллегами, которых тоже немало в польском Генеральном штабе, та же ситуация в небе над Турцией. Их «Харрикейны», пусть и вооружены огромным количеством пулемётов — от восьми до двенадцати — сыплются с неба при встречах с «Супер-крысами» также хорошо, как и наши Д.520. А ребятам из «Нормандии» ещё следовало бы порадоваться тому, что «Поликарповы», преимущественно, идут в Закавказье.

Вообще и у нас, и у британцев уже ощущается серьёзное отставание выпуска новых самолётов от потребностей фронта. Ни мы, ни они не ожидали столь больших потерь в авиации. Ведь те же британцы воюют не только на Кавказе, но и в Крыму, где их авиации в последнее время тоже трудно.

Насколько мне известно, у нашего основного союзника по борьбе с большевиками имеется прекрасный истребитель «Супермарин-Спитфайр», значительно превосходящий по лётным характеристикам «Харрикейны», но из-за сложностей с массовым производством его выпускают небольшими партиями и пока, в первую очередь, направляют на вооружение частей, предназначенных для защиты неба над Альбионом. Поставок именно «Спитфайров» требую поляки, чья довольно устаревшая авиация несёт наибольшие потери.

Вообще для польского военного руководства прошедшие два с половиной месяца войны стали сильнейшим шоком. Оно рассчитывали сражаться совсем не с такой армией, надеясь на то, что красноармейцы, столкнувшись с натиском хорошо обученных польских жолнежей, начнут либо массово сдаваться в плен, либо повернут штыки против своих же командиров и особенно комиссаров. Не повернули. Как я понял психологию русского солдата, он считает для себя позором проиграть полякам. Поэтому сражается до последней возможности. И даже тогда, когда все возможности исчерпаны, и остаётся лишь умереть, но с оружием в руках.

Польское наступление захлебнулось буквально на всех фронтах. Точнее, завязло в плотной русской обороне из-за огромных потерь. И теперь полякам приходится заниматься перегруппировкой сил, чтобы продолжить его. Подтягивать резервы, доставлять по скверным русским дорогам боеприпасы, ремонтировать повреждённую технику и ежедневно требовать от нас скорейшей переброски французских и британских дивизий на фронт. В первую очередь — авиационных и танковых, поскольку польские и чехословацкие лёгкие танки выбиваются со скоростью таяния ложки мороженого в чашке с горячим кофе, а авиационные полки расходуются на фронте за две-три недели.

Увы, но полк «Нормандия» был только первым. Сейчас в небе над Белоруссией сражаются ещё два добровольческих авиаполка, «Эльзас», базирующийся в Латвии, и «Анжу», переброшенный под Житомир, но и из них регулярно поступают известия о потерях.

Туда же, на Украину, направлена и уже начала разгрузку из эшелонов 4-я бронетанковая дивизия бригадного генерала де Голля, не успевшая принять участия в боях с итальянцами. Одно из мощнейших французских соединений, имеющее на вооружении 58 тяжелых танков B1bis, 44 средних танка D2, 135 легких танков Renault R35, 39 кавалерийских танков Somua S35, 40 легких танков Hotchkiss H39, 48 бронемашин Panhard Р178. Все эти танки, даже лёгкие, имеют значительно более крепкую броню, чем польские и чехословацкие, и даже у «Панаров» она вдвое толще, чем у 7-ТП польского производства.

«Всеядность» поляков становится даже смешной. И дело вовсе не в том, что они собирают и ремонтируют подбитые и брошенные русские танки. Это как раз понять можно. Они готовы покупать даже такой броне-хлам, как Рено FT образца 1917 года и американские пулемётные лёгкие М2. В нашей армии не знали, что делать с монстрами Char 2C, построенными сразу после Великой войны, пока шутки ради не предложили их Варшаве. Громоздкие (длина более 10 метров, ширина 3 метра и высота 4 метра), невероятно тяжёлые (масса 75 тонн!), медлительные (скорость не более 15 километров в час), с экипажем 12 человек, но вооружённые 75-мм орудием и четырьмя пулемётами. И поляки ухватились за эту идею! Тем более, за поставку требуется платить не собственными средствами, а из суммы выделенного им военного кредита. Теперь решается сложнейшая задача переброски машин к линии фронта.