И все, кроме Акобы, разом заскучали.

Пока они ждали во дворе остальных участников переговорного процесса, Даня объяснил Поле: Акоба пытался за ней приударить, только не очень понятно, зачем. То ли и правда не сдержал романтического порыва, то ли назло Дане, а то ли все вместе. Это рассмешило Полю:

— Почему тебя должно злить, если я кому-то понравилась? Это же лучше, чем вражда.

Он улыбнулся — нежно, но и немного грустно тоже.

— Полюшка ты моя ясноглазая, — мягко прошептал Даня и обнял ее, не обращая внимания на батюшку Леонида, пытающегося запихнуть свою торбу в забитый до отказа багажник, — я даже завидую тебе иногда, ведь ты понятия не имеешь, что такое ревность.

— Ревность? — переспросила она, запрокидывая к нему голову.

— Это такое страшное чудовище, которое хватает меня за горло и спрашивает: а что, если твоя Полюшка захочет другого мужчину?

Поля смотрела на него, сосредоточенно хмурясь и соображая, что к чему.

— Захочу его целовать и обнимать? — переспросила она. — И все другое тоже? Почему ты беспокоишься о таком — ведь ты сказал, а я запомнила: мы будем хранить друг другу верность вопреки всему. Мне кажется, это не так уж и сложно, — добавила она серьезно, — не переживай.

— Ревность глупа, слепа и разрушительна, — вздохнул Даня, — но я ее победю!

Прозвучало немножко хвастливо, как будто он и в самом деле собирался сражаться с чудовищем.

Из дома вышли старейшины — Арсений Вахрамович и другой, главный по Лунноярску, которого звали Зиновием Николаевичем, тихий и сухонький, аккуратненький и благообразный. За ними следовал Георгий Акоба, великолепный в блеске своей красоты и надменности. Целовать его? Вот же бр-р-р.

Акоба без колебаний потянулся к дверце переднего пассажирского сиденья, и Поля тут же резко сказала:

— Простите, но это место моего мужа. Мне бы не хотелось так близко находиться с посторонним мужчиной.

Если Даня по какой-то причине решил, что будет сражаться со своими чудовищами в одиночку, то нет. Поля встанет плечо к плечу рядом с ним.

Покидая Лунноярск, она думала: отчего люди придают такое значение прикосновениям? Для тьерры не было ничего зазорного в том, чтобы менять одного землепашца на другого, ее волновала лишь урожайность поля. Да и богиня Дара, по словам старого анка из Сытоглотки, была еще той колобродой — любила человеческих мужчин, рожала от них младенцев, которых потом подкидывала к порогам. Уж она-то, сама жизнь, ставила свои прихоти превыше всего. Однако Даня почему-то отказался от васс ради Поли и ждал от нее того же, иначе его проглотит чудовище-ревность. И пусть Поля не понимала, отчего такие правила, но собиралась их придерживаться, чтобы не ранить Даню. Когда ему становилось плохо, то и с ней происходило что-то неладное, вот ведь какая странность.

Дорога до КПП была знакомой, и они доехали туда засветло. Горыча носило где-то с Аррой, и их встретил незнакомый рыжий мужик с пушистой бородой. Внутри все снова заросло пылью, и Арсений Вахрамович, взметнув руками, потребовал тряпку.

— Мы не будем задерживаться из-за такой ерунды, — начал было Акоба, но Поля возразила:

— Будете. Сначала я сама проедусь по перевалу, хочу убедиться, что духи каким-то образом не вернулись туда. Хороши мы будем, если все дружно рухнем в пропасть.

Жить хотелось всем, поэтому возражений не последовало. Поля уже заводила мотор, когда Даня плюхнулся рядом.

— Ты как знаешь, но я с тобой, — заявил он.

— Зачем? — удивилась она. — Хочешь угробить нас обоих?

— И умерли они в один день, — засмеялся он, посмотрел на Полю и осекся: — Ну нет, конечно. В случае опасности ты должна спасать в первую очередь себя, хорошо, моя Полюшка?

Она уже вела машину, а на такое только дернула плечом. Там видно будет.

— Ручные мунны старейшин все еще кружат над перевалом, — пояснил Даня, — а значит, смертоносные духи так и не вернулись. Так что наша поездка должна быть безопасной. Просто мне захотелось спокойно прогуляться по этому месту, которое столько лет внушало страх и ужас.

— Тут всего лишь дорога и скалы.

— И пропасть. Все дело в пропасти!

Приехав, Поля остановилась на широкой площадке, где смогла бы развернуться. Держась за руки, они подошли к обрыву и замерли, любуясь на острые навершия гор вдалеке.

— Даже снег лежит, — благоговейно прошептал Даня, а потом сел на краю, болтая ногами. Поля осторожно устроилась рядом.

— Разве мы не спешим?

— Спешим? — едко переспросил он. — Куда? К князю на поклон? Прийти просителями туда, откуда меня однажды изгнали… Ох, дай мне подышать свежим воздухом напоследок.

Не зная, что сказать, Поля понуро свесила голову. Это она затащила Даню сюда — он-то собирался ехать на ГЭС и не влезать в политические игры.

Однако нашел в себе силы согласиться и казался ей невероятным храбрым.

— А, к шайнам! — Даня отлично умел утешать сам себя, и это тоже очень нравилось Поле. Ей вообще нравился он целиком. — Просто пару дней перетерпеть, не поколотят же нас, в самом деле. Ну, по крайней мере, не поколотят же нас в горной управе, а вот если тринадцать братьев обиженной красавицы прознают, что я вернулся… Зато я научусь быстро бегать!