Всё это я чуть не сказал вслух, но потом понял, что тут что-то не так. Есть какой-то подвох. Рита и остальные тоже молчали.

Ааа, кажется, понимаю. Простите, я тут новенький, поэтому некоторые вещи доходят не сразу. Все эти несоответствия в данных — элементарные ловушки. Если заявим: «врёшь, их было двое», то сразу выдадим себя. Разумнее всего делать вид, что мы ничего не знаем, и о погибших бандитах впервые слышим.

— Понятия не имею, чего у них там произошло, — сказал Леонид. — Может, добычу не поделили да поубивали друг друга. С вас, бандитов, станется. И вообще, некогда нам с тобой языками чесать.

— Ой, а что случилось? — притворно удивился посыльный. — Столько воинов… Выглядит так, будто это поисковые отряды. Потерялся кто-то?

У Леонида на лице заиграли желваки. Мне тоже подумалось, что слишком уж быстро этот тип догадался, что у нас пропал человек. Как будто заранее знал…

— Если та девчонка, то вы за неё не беспокойтесь, — сказал он. — Это вы детей без присмотра в руины отпускаете, а мы не такие. Мы люди цивилизованные, присмотрим за ней, в обиду не хотим. Дин сказал, что лично за ней присмотрит. Даже в своём доме поселил, и лааасково так на неё смотрел.

— Ах ты тварь! — один из мужиков бросился на него, но другие двое успели его перехватить.

— Отставить! Всем стоять на месте! — рявкнул Леонид. — Не видите — этот крысёныш специально вас провоцирует? — Он повернулся к посыльному и прямо спросил: — Чего вы хотите?

— Справедливости, чего же ещё, — ответил тот. Его ухмылка растянулась ещё шире. Почему-то, не знаю почему, она вызывала неприязнь. Хотелось врезать по ней как следует кулаком, чтобы зубы по асфальту покатились. — Жизнь за жизнь. В нашем случае — две за две. Отдадите нам двух своих людей, и наш великодушный лидер, так и быть, повременит с объявлением войны.

— Вы ещё не доказали, что ваших бандюганов убил кто-то из моих людей, — ответил Леонид. — Требую суда! С изучением улик и допросом свидетелей. Как тогда, когда ваши Федьку покалечили.

— Само собой, я ведь это и хотел предложить, — ответил посыльный. — Мы ж не забираем ваших людей навсегда, а берём их в залог. И если суд покажет, что ваша община непричастна к убийству, залог будет возвращён обратно.

— Ребёнка верни… — прорычал Леонид.

— Так ребёнок — это и есть половина залога. Хотя если дадите двух человек, так и быть, вернём вам эту милашку.

Народ стал переглядываться между собой. Олег подошёл к Леониду:

— Я стану залогом.

— И я! — вызвался Павел.

— Да чё вы несёте?! Нельзя молодых отдавать! — раздался знакомый голос. Опираясь на деревянную палку (костыль), вперёд вышел тот самый одноногий мужик. — Меня пускай забирают. Даж если подохну, не жалко.

— Эээ, нет-нет-нет, — произнёс посыльный. — Я забыл уточнить: кто попало в качестве залога не подойдёт. Дин дал мне чёткие инструкции на этот счёт. Сейчас, подождите секундочку…

Он начал рыться в карманах одежды и достал скомканный лист бумаги. Хотя мне почему-то казалось, что он просто приставляется, и на самом деле знал инструкцию безо всяких бумажек.

— Вот, тут написано: первый должен быть молодым здоровым мужчиной, воином. А второй… Ничего себе. да тут указана конкретная личность!

Повисла тишина. Гонец будто специально тянул время и открыто наслаждался этим.

— Вторым человеком Дин желает получить её.

Он указал пальцем на Риту.

— Ритку?! Да ни за что! Не получите вы её, твари! — заорал Миха.

— Успокойся! — рявкнул на него Леонид. Хотя видно было, что он сам весь трясётся и до побеления сжимает кулаки. Он начал расхаживать влево-вправо, хмурясь и размышляя.

Рита отошла назад, затравленно озираясь по сторонам. Похоже, боялась, что её и правда отдадут в качестве залога. И в то же время понимала, что если откажется, то проблемы будут у её маленькой подружки.

Община заголосила, народ начал спорить. Одни пытались торговаться с гонцом, другие требовали отдать Риту и напоминали, что обвинения в убийстве как бы не совсем беспочвенные. Третьи предлагали более радикальное решение — перестать терпеть и взяться за оружие.

Глядя на эту сцену, я чувствовал… омерзение. Одни творят, что хотят, и наслаждаются отчаянием своих жертв, а другие трясутся от страха и думают лишь о том, как обойтись меньшими жертвами. Неужели весь этот мир такой? Неужели он таким и должен быть?

— А чего мы спорим? Давайте бродягу этого отдадим! Рахта, или как там его. Из-за него вся эта каша заварилась! Говорил я, что от этого мутного типа проблемы будут!

— Кстати, а где он?

Действительно, на прежнем месте меня уже не было. Пока все были отвлечены спором, я подошёл к гонцу, выдернул меч из ножен и пронзил ему живот.