— А, будь ты проклят схизматик! Я отдам. У меня есть частица камня, на котором бичевали Господа нашего.

— Хорошо. Отдавай. И казну ещё. Сейчас Фёдор тебе ухо перевяжет и займёмся вторым актом Мерлезонского балета. Ваше Высокопреосвященство, вы лучше выдайте все ценности сразу, а то к концу опроса моего, у вас от лица одни щёки останутся.

Бамс. Это полячка графиня бледнела — бледнела и в обморок грохнулась. Не выдержала вида одноухого епископа.

— Данька. Вот смотри яка гарна дивчина лежит. И не баронесса даже, а целая графиня, да ещё и права на маграфство по мужу. Не разобрался ещё что это, но раз называют Бранденбург, то это как король целый. Ну, почти. Нравится?

— Так она католичка. Девка-то красивая… — главный артиллерист нагнулся и легко поднял панночку на руки, положил на лавку, что стояли вокруг стола с одной стороны. С другой были роскошные резные стулья — троны и Андрей Юрьевич уже решил, что заберет этих красавцев с собой. И дом украсят и образцом для владимирских столяров станут. А то только табуретки умеют кособокие делать.

— Ничего, перекрестим. Ты её поцелуй эту спящую красавицу, пусть просыпается. У нас с его Высокопреосвященством ещё не обговорено, сколько денег нам Мемель отвалит, чтобы мы домой ушли.

— Поцеловать?! — Данька сказку явно не читал.

— Не хочешь. Ну, давай я попробую…

— Чего это! Я сам! — богатырь нагнулся к полячке и чмокнул неумело её в губы. Понятно, что та проснулась и завизжала. Рожа эдакая бородатая её укусить пытается.

— Тихо, пани Мария. Это Даниил Мечеславович Детько — сын боярина, ай, блин, вечно забываю. Сам же князем сделал воеводу. Это сын князя Словакского Мечеслава Детько. Ну, княжич, по-вашему. Он хотел помочь вам очнуться. Ферштейн? Не надо его бить. Это ваш муж будущий.

Панночка опять глаза закатила.

— Данька, ты не стесняйся. Ещё раз поцелуй, видишь панночка притворяется, на ещё один поцелуй напрашивается. Не распробовала с первого раза. И не тушуйся, целуй как положено. Это не распятие, а девка.

— О, Матка Бозка! — вскочила переводчица.

Событие шестьдесят четвёртое

Андрей Молибогович озадаченно голову почесал, выслушав доклад Ивана Хвостова.

— Смотри ты? Неожиданно.

В самом деле получилось неожиданно. Так с первого раза и не понять, то ли хорошо это, то ли так себе, а то и вовсе плохо. Словом, погиб Георгий Романович Дубровицкий. Был как раз на стене в том месте куда ядро попало, повезло не убило. Уберёг Господь. Отбросило на землю. Не разбился, благо стены не высокие. Поднялся. Перекрестился троекратно и тут на него башня эта кособокая упала и придавила. Насмерть.

Всё это рассказал тысяцкий Дубровицы Иван Андреевич Серый. Он-то и стал главным в городе после смерти князя. Княгиня есть и две девчушки дочери, но не им же в осаждённом городе командовать. Боярин вылез на остаток стены и стянув с себя белую рубаху замахал ею. Он и князю говорил, что зачем ратиться с сильным, если ничего не меняется. Ты, мол, княже, как сидел на земле, так и будешь, да ещё и выход платить поганым не надо. Одни подарки, чего же ратиться? Но Георгий Романович упёрся, он уже послал за подмогой к брату в Туров гонца и надеялся совместно с ним владимирцев и брянцев отогнать.

— Принимаем мы ваши условия, — сдерживая нервного коня гарцевал перед ними тысяцкий.

— Ты, смеёшься что ли?! — Дмитрия Александровича Брянского на смех пробило. Хохотнул сначала несмело, а потом загоготал, — Какие условия? Условия были, что князь ваш на столе остаётся. Так нет князя. Сам сказал. Какие условия? — как резко начал, так же резко и оборвал смех князь.

— Так княгиня…

— Ой! Княгиня?! Да у вас при князе башни падают. Что с жёнки взять? Нет, она пусть сидит себе в тереме. А землицей кто управлять-то будет? Ты будешь? Кто ей в уши будет советы нужные вкладывать? Я тиуна пришлю. Только тиун не власть. Не князь.

— Я могу…

— Постой! — Дмитрий Александрович, махнул десницей на боярина.

— А скажи, Иван Андреевич, по твоему разумению, Юрий Романович с Турова, когда подойдёт? — перебил князя Андрей Молибогович. Власть они тут делить вздумали. Войско к ним идёт. Вот о чём думать след.

— Дня три. Гонца вчерась послали, как про ваше войско прознали, — пожал плечами тысяцкий, — Так пустое это, — он троекратно перекрестился. — Три сотни воев если и приведёт старший брат, так и то много. Был я в Турове, не сильно он больше и богаче нашего княжества. Сотню дружины и пару сотен ополчения. Для вашего войска на один зуб. А эти ваши громобои просто разгонят его.

— Зачем русским людям гибнуть? Дурость это, как Андрей Юрьевич говорит. Ты, давай, боярин, начинай править, раз хочешь. Покажи себя. Отправь гонца к брату князя своего убиенного. Пусть расскажет, всё что видел и слышал. И сюда пригласит Юрия Романовича. Ну, условия не меняются. Идёт под руку Дмитрия Александровича Брянского, а тот своими землями к Рождеству войдёт в наше королевство Русское, править будет твёрдой рукой Андрей Юрьевич из Рюриковичей и Романовичей. Правнук Даниила Галицкого — короля Руси, — взял на себя дальнейшие переговоры Андрей Молибогович, а то брянцы ещё наговорят чего лишнего.